Официально. И пусть сегодня нет ни одного большого праздника. День Пива и Мяса давно прошел, Встреча Весны тоже отмечалась песнями и кружками свежесваренного майстер-биром две недели назад, а до Дня Матери еще больше недели, не говоря уж о Новом Годе… Пусть. Для курсантов сегодняшний день — праздник. Не для всех, конечно, но вовсе не потому, что кто-то остается в школе, смотреть грустными глазами сквозь оконную решетку на веселящихся товарищей. Просто курсанты поступали в школу неравномерно и большая часть из сотоварищей уже встретила праздник Первого Дня В Городе После Двух Месяцев Взаперти. 6 Вольф повернулся вокруг своей оси, пытаясь рассмотреть самого себя со стороны. Сейчас бы ему очень пригодились глаза морского краба, которые выдвигаются на стебельках… Или зеркало. Юноша еще раз осмотрел себя и хмыкнул. Все-таки их слишком сильно пичкают естественными науками, если первое, что пришло ему в голову: не зеркало, а выдвижные глаза. Интересно, в этой науке есть какой-нибудь смысл? Пригодятся ли им когда-нибудь знания о повадках белых медведей, признаки того, что река заражена спиралями, конструкции паровых машин или методика выпаривания настоя ангельской травы? Он крутанулся еще раз и посмотрел на своих товарищей. Ксавье, сидевший на кровати, выглядел так, как будто его выгладили вместе с костюмом. Вольф уже тихо начал подозревать, что их аристократ-товарищ обладает особой магией, которая заставляет надетую на него одежду тут же разглаживаться и подтягиваться по фигуре. Вольф вздохнул. Он бы тоже не отказался от такой магии. А еще от волос, которые можно отрастить на достойную дворянина длину. Он несколько раз пытался, но его жесткие волосы вместо того, чтобы аристократично спадать на плечи, крестьянски топорщились во все стороны, как прутья в вороньем гнезде. Йохан, в расстегнутом мундире лежавший на своей кровати, читал тонкую книжку, явно не учебник, скорее, что-то из развлекательной литературы. Вот его одежда, судя по всему, обладала собственной магией или собственным взглядом на свое состояние. Любая одежда на Йохане — и форма в том числе — даже надетая сразу после глажки, начинала выглядеть так, как будто он в ней спал. — А где Цайт? — спросил Вольф. — Моет голову, — хмыкнул Ксавье. Вольф улыбнулся, даже Йохан блеснул глазами в скрытой усмешке. Страсть их товарища к мытью волос им была прекрасно известна. Раз в несколько дней он запирался в моечной комнате с огромным флаконом жидкого мыла, резко пахнущего, но дающего обильную пену, покрывавшую юношу