Коллинз не заставил себя ждать. Заняв свободный стул, он чуть не чихнул от крепкого сивушного аромата исходившего от незнакомца.

— Жак, это Антуан, — коротко представил незнакомца мистер Эверитт. — Антуан, это Жак.

Антуан махнул бокалом в знак приветствия и сделал большой глоток из стакана.

— Что его заставляет так нахреначиваться, сэр? — не смог удержаться от вопроса Коллинз.

— Ничего не заставляет, я доброволец, — на чистом английском с сильным французским акцентом ответил Антуан. Ухмыльнувшись сконфуженному Джеймсу, он почти до краёв наполнил свой стакан из бутылки и, крякнув, залпом опустошил его, занюхав рукавом.

— Антуан служил во флоте на базе в Марселе, — мистер Эверитт улыбнулся и указал на предплечья француза. Вернее, на синие якоря татуировок на них. — Так что можно говорить без опаски. И Антуан согласился на подработку. Полторы тысячи франков. Пятьсот — аванс сейчас, остальное перед делом.

Француз коротко кивнул, реагируя на слова главмеха. Оживший было взгляд его снова потух.

— Отлично, — мистер Эверитт отсчитал пятьсот франков и положил на стол перед Антуаном. — Джеймс, идём?

Коллинз не торопился. Почему-то ему захотелось узнать больше о человеке, от которого в значительной мере зависел успех их дела. И он не удержался.

— Последний вопрос. Антуан, если не секрет, что именно с вами произошло?

— Ха, малец, оно тебе надо? — вскинулся было француз, но под внимательным взглядом Джеймса сник. — Всё сразу. Работаю… Вернее, работал в порту. Не в главном, Эркюль, а в том, что поменьше — Фонвьей. Обслуживал лодки. Ну, там, заправка, мелкий ремонт — или если нужно перегнать надо от пирса к пирсу. Теперь уже не работаю.

— Понятно. Что-то ведь ещё? — мотивировал прервавшегося бывшего моряка Джеймс.

— От отца оставалась земля с домом, прямо к северу отсюда — там и жил. Но пару лет назад соседские участки начали скупать, чтобы построить кондоминиум, а я отказался. Цену предлагали не ахти — за такие деньги тут взамен ничего не купить, только разве собачью будку.

Антуан снова замолк, но, сделав над собой усилие, продолжил.

— Но остальных как-то уломали, а я последний остался. В итоге, надавили на работе. Мол, не кочевряжься, а бери, что дают. Я — ни в какую. Тогда и выставили за порог, одним днём. А землю забрали через муниципалитет. Я подал жалобу. Отклонили. Потом пошёл в суд. Проиграл. Подал и апелляцию, но адвокат говорит, что шансов нет. Максимум что присудят — компенсацию по той самой первой цене, но земля, знаешь ли, не дешевеет. Да и дело не в этом, — Антуан снова поднял на напарников глаза, в которых видна была только усталость и ни капли надежды. — Эти земля и дом ещё моему прадеду принадлежали, я там вырос, знаешь ли. А меня — как шелудивого пса, под зад…