Не особо подбирая выражения, грязная рать приближалась к нам. Брундир покачал головой и, повернувшись, гаркнул:
— Хозяева новые у нашей земли! Уважение проявите, чувырлы неумытые!
— Ты на себя посмотри, собака сутулая! — раздалось из толпы. — Не будь ты нашим старостой, давно бы уже твой череп вместо ночного горшка пользовали бы!
— Да не-е-е! Вытекало бы всё! Лучше ночник из него сварганить!
— Чёрт с ним, с черепом!
— И что, что хозяева-то⁈ Нам что, есть от этого что станет?
— Или эти дохляки наши поля вернут?
Расположившись полукругом метрах в десяти от нас, дворфы подозрительно пялились на нас, то и дело выдавая жаркие эпитеты.
— Прости их, человек, — улыбнулся Брундир. — Невоспитанные они.
Глава 4
Пока Брундир с братом вели нас мимо покосившихся домишек, а остальные дворфы заинтересованно тащились сзади, сохраняя почтительную дистанцию в десять метров, староста в красках поведал, что же приключилось с деревней «Старый Булыжник». Если коротко — жили дворфы долго и счастливо, пасли вислоухих баранов да выращивали горную рожь, пока не явились гоблины и не захватили форпост, а затем и плодородные пастбища.
— Суки преотвратные! — раздалось позади нас — внушительная группа поддержки тоже внимательно слушала рассказ Брундира.
— Чтоб у них ухи поотваливались!
— Ненавижу гоблинов, дери их трижды!
— Не-е-е, трижды мало! Лучше раз по десять каждого!
— Вот раньше-то жизнь была… А сейчас подножный корм жрать приходится да самогон из него же гнать!
Брундир обернулся и гаркнул через плечо:
— А ну заткнулись, неучи треклятые! Не заставляйте меня краснеть перед уважаемыми Героями!
В спину старосте тут же полетели сочные проклятия. Он молча показал односельчанам узловатый средний палец и тяжело выдохнул:
— Они-то, — дворф кивнул за спину, — всегда такими балбесами брехливыми были, но дело своё знали! Правда, много перерождений с тех пор прошло…
— Много? — с любопытством переспросила Йоко.
— Агась… Принеслись гоблины, почикали полдеревни, и пошли перерождения. А новые они-то всё равно немного другие… — он печально покачал головой. — Честно говоря, с трудом припоминаю те жизни, когда я баранов растил. Может быть, и не я это был вовсе…
Я невольно вспомнил Кеса’еля. Тогда друид рассказывал, что многие местные «перерождаются» уже взрослыми в определённой семье, и младенцев среди них рождается очень мало.
— И ведь не все перерождаются-то… — вздохнул Мундир.
Посмотрев на него сочувственным взглядом, я попытался хоть как-то приободрить жителей деревни:
— В моём мире, например, люди умирают насовсем. Хотя некоторые уверяют, что есть и перерождение, и загробная жизнь, но никто этого не помнит.