Найти, кто же там в свое время перебил род Сисеевых. Я же Голос обещал, а обещания надо выполнять. Еще и потому, что иначе я останусь вот без этого терема.
Заказать как минимум три самовара — отцу я тоже его пообещал — а еще лучше, организовать производство самоваров на постоянной основе. А то неправильная какая-то Русь — ни водки, ни матрешке, ни балалаек, пусть хоть самовары будут.
Проконтролировать, что там Александр мутит с зеркалами. Да, у нас уже есть приличное количество зеркал для связи, одно из них я вручил отцу. Как для того, чтобы общаться с ним и обращаться, в случае чего, за советом, так и для определения, насколько хватит у зеркала дальности. Хотя… От Москвы до Пскова — это не дальность.
Вообще контролировать своих людей. А то энергии у них много, идей — через край, не успеешь оглянуться, как у меня не только персональный палач заведется, а персональный оркестр балалаечников. Вместе с ансамблем народной пляски «Сударушка».
Ансамбль мне без надобности, а вот разыскать надежного фальшивомонетчика — нужно. Хотя, конечно, «надежный фальшивомонетчик» звучит как оксюморон, но здесь, на Руси, даже разбойники держат слово. Пусть не все, но большинство.
Сделать так, чтобы у всех моих людей на одежде был знак моего рода, тот самый «осетр, который на крокодила похож». Да, я б, конечно, более пафосный герб выбрал, но так уж получилось, что я — Осетровский, а не Драконовский или там Волкобратанский-Ауф. Особого смысла в этом нет, кроме понтов, но понты для боярина — это всё.
Собрать всех бойцов рода Осетровских, которые подтягиваются понемножку — в моем отряде уже двадцать человек — потому что без вооруженного отряда по Руси и в соседний город не всегда безопасно съездить. Обеспечить этот отряд формой, оружием и боеприпасами. Ах, да — оформить их как мой стрелецкий полк, иначе никто не позволит им бродить вооруженными. Вернее, хочешь ходить по Москве с оружием — ходи. Но — один. Вооруженным отрядам по Москве ходить запрещено, если это не стрельцы. А отряд здесь считается от двух человек включительно.
Найти людей, которые будут жить в моей будущей вотчине… жить и работать на земле. Работать, снабжать меня продуктами, и платить оброк. Крестьян, то бишь. А бесхозные крестьяне тут не ходят табунами, каждый прикреплен к земельному участку, как к поликлинике, и уехать может только раз в год, в Юрьев день — вернее, в период в восемнадцать дней, за девять дней до Юрьева дня и за девять дней — после. К этому моменту крестьянин выплачивает все причитающиеся подати и оброки и может быть свободен. Проблема в том, что в этом году Юрьев день уже начался и я физически не успею собрать необходимое мне количество крестьян, согласных все бросить и уехать пес знает куда. Да, к тому же — для этого переселения народов мне нужны деньги. В количестве, которого у меня нет.