— Это он?
— Ага…
Нифига себе Степашка… тут целый Степан.
— Двери, двери откройте! — закричал кто-то из тех, кто опять накинулся на атамана Дурмана, — На приказе Тихое Слово наложено!
Твою мать, так вот почему подмога еще не пришла. Мы бросились было вперед… Но как раз тут пришла подмога.
Двери распахнулись, и битва в сенях приказа остановилась. Одни поняли, что теперь точно проиграли, другие — что наконец-то выиграли.
Гигант ощерился:
— Судные дьяки…
Кстати, да — не знаю, кого я ожидал, но явление боярина Ровнина с чернокафтанными дьяками Чародейного Приказа было все же несколько неожиданным.
— А я говорил Дашкову, что ты с бесами связался, — спокойно произнес Ровнин, — Не послушался он меня…
Степашка-Дурман бросил меч на пол. Снял с пояса плоскую флягу и, громко глотая, напился, остальное как-то демонстративно вылил на пол. На его голой груди, вместо привычного креста, висел на черном шнурке сухой лесной орех.
— Что, приказные, думали, что взяли меня? — весело произнес он, — Да вот вам дрын!
Он ударил кулаком правой руки по сгибу левой и сделал шаг вперед.
Дьяки Чародейного Приказа рванулись — но не успел.
Степашка-Дурман наступил прямо в середину лужи, оставшейся на полу после того, как он вылил ее из фляги, и провалился вниз, тут же исчезнув.
Глава 41
—…а это означает, что Степашка этот — самый настоящий колдун. Скушай еще кусочек, Викешенька.
Ам, блин. В смысле, как раз блинов мне и не давали, хотя мне, не пойми по какой причине, именно блинов и хотелось, свернутых с начинкой и поджаренных в масле до хрустящей корочки, ммм… Но приходилось давиться печенкой в сметане. Шучу — хотя никогда жареную печенку и не любил, черные куски, напоминающие подметку, что по виду, что по твердости… возможно и по вкусу — подметок не пробовал, но печенка от тетушки Анфии — выше всяких похвал. Нежная, сочная, ням-ням-ням. Особенно из рук красивой девушки, в моем случаи — Насти.
Я запил печенку отваром, поморщился — гадость целебная — и уточнил:
— А кроме колдунов никто так сделать не сможет?
— Нет, — замотала блондинистыми волосами Дита, тоже окружившая мою постель, — через любую блестящую поверхность, хоть через лужу, хоть через зеркало, можно пройти и выйти там, где тебе нужно. Но этот проход — всегда по-за Гранью идет, и без проводника тебя сожрут и косточек не оставят. А проводник за Гранью — всегда бес. А тот, кто с бесом связался — всегда колдун. По-другому не бывает.
— Даже я, — добавила Настя, — вот так пройти не смогу. Я — ведьма природная, силу из-за Грани могу получать, а вот своего беса у меня нет. И слава Богу.