За его спиной белели кафтаны рынд, готовых хоть сей момент казнить кого там царь укажет.
Полянский замер. Медленно выпрямился, крупно дрожа:
— Никого… Никого не надо… — пролепетал он.
— Ну как же — никого, — деланно удивился царь, — Я вон, явную измену вижу. За нее кому-то точно голову снести нужно. Велел ведь — не трогать молодого Осетровского, а он — вот он, в подземелье сидит.
— Так изменник он, царь государь, изменник! У меня всё записано! С англичанами он сговорился!
— Изменник, значит… С англичанами, значит… — при этом смотрел царь вовсе не на «изменника-англичанина», а на распростертого на полу Полянского. Я, хотя и стоял на коленях, глядя в пол, но краем глаза все же подсматривал.
— А напомни-ка мне, Гришка, что я велел?
— Не злоумышлять против Викешки Осетровского, ни словом, ни делом, пальцем его не трогать.
— Вот и скажи мне, Гришка, где в этих словах ты услышал: «…но если измена за ним — то можно»?
Полянский дрожал:
— Но… Ведь…
— А если и впрямь за ним какая измена — то МНЕ о том сообщить, и Я его судьбу решать буду. Или ты выше меня себя посчитал, Гришка? Может, ты сам хочешь царем стать? А меня с престола сапогами спихнуть? Если так — то не стесняйся, говори в полный голос. И мне любопытно будет о таких твоих жизненных устремлениях послушать, и людям моим, и вон, палачу в уголку.
— Неправда это, царь государь! — Полянский прямо взревел, — Неправда! Я всегда тебе служил! Верой и правдой!
— Что всегда служил — это хорошо. А вот то, что сейчас перестал… В застенок его… да вот в этот же. Только Викешку оттуда вытащить не забудьте. Вот за ним как раз никакой измены не числится.
Глава 34
Появление царя, как я узнал потом, счастливой случайностью не было. Мол, болтался царь-батюшка по Приказу тайных дел от нечего делать, да и забрел в подвалы, посмотреть, не пытают ли там одного его знакомого молодого боярина. Нет, не так все было.
Мне помогли мои девочки.
Когда меня увезли и прошел первый шок — то есть, через пять минут — в тереме уже был собран девичий совет на тему: «Что это творится, как жить дальше и куды бечь?». В то, что я творил какую-то измену, естественно, ни она из них не поверила — в конце концов, я постоянно был у них на глазах не у одной, так у другой — а, значит, меня, скорее всего, оклеветали. Мысль насчет того, что глава приказа решил злоупотребить своим влиянием им в головы не пришла. Ну, раз оклеветали — значит, надо обратиться к кому-то, кто разберется, невиновных отпустит, виноватых накажет. Сами понимаете, такой вышестоящей инстанцией у нас на Руси испокон веков был только царь. Опять-таки, сами понимаете, что каждую слезницу царю разбирать недосуг — точно не знаю, но уверен, что в его царской канцелярии есть свой долгий ящик. Поэтому кого попало к царю и не пропустят.