Мой пьяный поручик ухитрился принять за девушку молодого парня, мирно ужинавшего в обеденном зале постоялого двора.
Вот в этом момента рассказа я напрягся. Потому что, раз Ржевский жив, то, скорее всего, где-то спрятано тело того самого юноши. Потому что к содомскому греху на Руси относятся без всякого понимания и такая выходка могла привести только к шумному скандалу и драке с применением холодного оружия. А что там за парнишка был и насколько влип мой поручик…
Как оказалось — нинасколько. Мальчик оказался с юмором и мало того, что не оскорбился, так еще и подыграл поручику, изобразив скромную девицу и раскрутив того на выпивку. А потом, в лучших традициях клуба «Динамо» — еще и исчезнув, когда разгоряченный Ржевский решил отвести «барышню» на второй этаж, в номера.
* * *
Кстати, о грехах. Угадайте, кто ко мне пришел? Ну? Какие версии?
— Викентий Георгиевич, к тебе пришли, — заглянул в мой кабинет Мишка-Филин, который, после отъезда соблазнителя невинных девушек и юношей, выполнял роль этакого квазипоручика.
— Кто?
— Ну…
Мне стало интересно, что там за такое непонятное «Ну…» пришло, и я махнул рукой, мол, введите.
«Ну», приведенное моими охранниками, имело облик молодого человека, с каким-то сплюснутым по бокам лицом, как будто он когда-то попытался протиснуться в узкую щель и у него получилось. К лицу прилагалась тонкая рыжеватая бородка, высокий лоб, а также черный кафтан священника и серебряный наперсный крест.
В здешней Руси священники рясы не носили, обходясь кафтанами, несколько смахивающими на одежду протестанских пасторов, только без дурацкого белого ошейника… блин, о чем я думаю⁈
— Кто ты, добрый человек?
— Отец Савватий.
Священник с некоторым недоумением разглядывал Нафаню, сидевшего в кресле в углу и как бы невзначай держащего мушкет.
— Что привело меня к тебе, отче? Тьфу, в смысле — тебя ко мне.
— Служение Господу…
— А поподробнее?
—…и повеление патриарха Филиппа.
У меня закралось подозрение… Я вспомнил одно обещание престарелого патриарха, давным-давно мною забытое… Мною, но не им.
— Он отправил меня к тебе, боярин, чтобы я служил священником твоему роду. Обряды свершал, таинства… Где у тебя церковь родовая, Викентий Георгиевич?
— Нету… — несколько растерялся я от такого делового подхода. Думаете, священника это смутило?
— Где ты хочешь, чтобы она стояла?
* * *
Кстати, о церквях. Построить церковь — как и любую другую постройку — дело недешевое, а мой золотой запас уже начинает кончаться, но даже и не думает начинать начинаться. Князь Дашков, моя надежда на пополнение бюджета, куда-то слинял из Москвы, ловить какого-то Степашку, озорничающего на Волге. Что там творил этот заяц из «Спокойной ночи» — не знаю, но, раз туда отправился аж целый глава приказа… Блин! Надо, надо владеть информацией!