Какое⁈
— Какое? — с интересом спросила Клава.
— Такое! — Аглашка показала язык. То ли дразнясь, то ли намекая на что-то… — Только тебе такое знать еще рано, «молодая и неумелая девушка»! Пойдем, Викешенька!
И меня схватили за руку и потащили. Куда-то.
На пороге спальни я остановился и уперся.
— Аглашенька, ты… что?
— Внутрь! — меня с недевичьей силой втолкнули внутрь и закрыли дверь изнутри на засов. После чего Аглашка…
Разрыдалась.
Я подпрыгнул, как ужаленный:
— Что… что… что случилось, Аглашенька?
Она уткнула нос мне в грудь и зарыдала по-новой. Я гладил мою девушку по острым лопаткам, не понимая, что случилось, но чувствуя острую боль в груди — Аглаша плачет.
— Клава тебе правду сказала!!! — прогундосила она где-то между моим четвертым и пятым ребром.
— Какую правду? — насторожился я. Потому что Клава, вроде бы, ничего такого не говорила. В смысле — ничего такого, из-за чего стоит плакать. Вроде бы.
— Я — неумелая! — и слезы опять полились рекой.
Ну вот и что с ней делать? Нет, я знаю, что нужно делать с девушкой! У меня были девушки… а, ну да, я ведь уже признался, что не было… Но все равно — человек, у которого был доступ в Интернет, не может не иметь представления о том, что делают мужчины с женщинами, когда остаются наедине. Но познания эти — чисто теоретические.
Так. Это что получается — я тоже неумелый?
— Я не знаю, — продолжала каяться Аглашка, — как ублажить мужчину Я бесполезнаяааа!!!
— Аглаша, — строго сказал я, — ты что, считаешь, что нужна мне только для ублажения?
Скоморошка замерла. Задумалась.
— Ну… — наконец, решила она, — Для этого ведь тоже.
— Я тебя научу, — твердо пообещал я. Между прочим, обучение у нас потихонечку идет и без того, и Аглашка потихонечку раскрепощается…
Ну вот. Опять рыдания. Что опять не так?
— Я боюууусь!
Снова-здорово. Можно подумать, я не боюсь… в смысле, я готов терпеть и ждать, пока она достаточно доверится мне. И откроется. И отдастся… своим чувствам.
— Не бойся. Я всегда буду с тобой. Особенно в тот момент, когда ты перестанешь бояться.
Аглашка, наконец, подняла глаза и посмотрела на меня снизу вверх:
— Правда?
— Конечно. Я бы не хотел, чтобы в тот момент, когда ты перестанешь бояться, ты была с кем-то другим.
— Дурак, — меня ударили кулачком в грудь, — Викешенька…
— Что?
— Ты меня по спине гладишь.
— Ну да.
— Это уже не спина.
— Ой.
— Не убирай.
* * *
Казалось бы, что может быть сложного в том, чтобы собрать званый пир? Ответ — всё.
Во-первых — деньги. Нет, деньги у меня еще есть, и после пира они не покажут дно. Дно не покажут, но… Скажем так — придется переходить в режим экономии. Ведь других поступлений у меня пока нет и, до появления вотчины, источников доходов у меня и не появится. Правда, есть один вариантик…