—…а вот, боярин Викентий, знаешь, что тебе нужно?
Я внезапно осознал, что вопрос не риторический и Филипп натурально ждет ответа, глядя выцветшими глазами из-под седых бровей. Эм… ну, мне много чего нужно. Только что из этого «много чего» имеет в виду патриарх?
— Священник тебе нужен! — ткнул он в меня узловатым пальцем.
На… в смысле — зачем⁈
— Зачем Осетровскому священник? — хмыкнул из-за моего плеча царевич, — Для любых надобностей рановато, ни жениться, ни креститься, ни отпевать не надо.
— А вот понадобись ему кого-то отпеть или жениться — и куда он без священника? — скрипнул из-за другого плеча Филипп, — Что это за род боярский без своего священника? Но ничего, боярин… — патриарх хлопнул меня по плечу. Наверное, он думал, что изо всех сил, но сил у него уже маловато осталось. Так, легкий хлопок получился, —…я тебе вскорости пришлю. Есть у меня один на примете…
Ну вот, проблема решена, скоро у меня будет свой родовой священник… нафига мне он⁈
Патриарх удовлетворенно вернулся к гороху — не забывая отпивать из кубка — царевич куда-то свинтил, я поддел вилкой кусок чего-то мясного с тарелки, макнул с чесночный звар и, жуя, обвел взглядом палату.
Бояре уже приняли на грудь, расслабились, уже не ждали, что на их головы вотпрямщас упадет внезапная смерть, начались застольные разговоры, отчего в палате стоял гул голосом. А я, наоборот, снова начал напрягаться. По сравнении с любым среднестатистическим боярином я выглядел несколько бледно. Все бояре были здоровенными амбалами, ростом под два метра, широкоплечие, не смешные пузаны, а накачанные здоровяки, с солидными — пусть и не до пупа — бородами, в кафтанах, на которых под золотом и самоцветами и ткани-то не видно. Они с рождения привыкли быть над всеми остальными, повелевать и Повелевать… а я? Куда я влез?
А я — боярин Осетровский! И мне плевать, что я моложе любого боярина вдвое, что я ростом ниже — правда, ненамного — а в плечах уже в два раза, что кафтан на мне одолженный, а боярином я стал пару месяцев назад. Плевать!
Хотя напряг, конечно, сохраняется…
Чтобы не грузить себя мыслями о собственной неполноценности, я приосанился, отпил из кубка — а хороший мед, кстати — и тихонько прошептал Долгое Слово. Чтобы прислушаться к тому, что там бояре говорят.
Правда, тут же выяснилось, что бояре таких слухачей, как я, видали… в голове пронесся ряд вариантов того, где они таких, как я, видели, один неприятнее другого. Видели, в общем, и давным-давно придумали способы противодействия. Вон, к примеру, два боярина отошли к стене и разговаривают между собой. Вроде и губы шевелятся, и руками один из них водит, явно что-то показывая — а ни звука не слышно. Наверняка, какое-то Тихое Слово, позволяющее говорить хоть в толпе, не боясь, что тебя подслушают. А вон — еще два. Положили между собой на стол пластину, не пластинку, иконку, не иконку — и теперь и соседи, и я с Долгими Словами, слышу только невразумительное лопотание, и ни одного членораздельного слова. Амулет какой-то, явно.