Боярин коротко хохотнул и тут же посерьезнел:
— Так почему ты именно ко мне пришел?
Я отпил чаю и поставил кружку на стол:
— Потому что не простая это девица была. Бесовка в человеческом теле. А кому бесовок хватать и тащить, как не Чародейному Приказу?
Ровнин чуть помолчал:
— И не боишься вот так просто в связи с силами из-за Грани признаваться? Наш царь государь страшно не любит такого, тут и боярский чин не спасет. Тем более, что и боярин ты, Осетровский, весьма скороспелый. Хотя и, надо признать, занимательный. Это ж надо — прийти ко мне в Приказ, да потребовать бесовку вернуть.
— Не потребовать. И не вернуть. А сказать — у вас она или нет.
— А если и у нас?
— Тогда и разговор в другую сторону пойдет.
— Неужели грозить мне станешь? Или выкупить ее попробуешь?
— Зависит от ответа, боярин Георгий.
Складывалось у меня стойкое осчусчение, что Ровнин, во-первых, прекрасно знал, что Дита — бесовка, еще до того, как я это сказал, а, может, и до того, как ко мне на пир пришел… А во-вторых — нет ее у него.
— Нет ее у меня, — тут же подтвердил мою догадку глава Чародейного Приказа, — Людям она вреда не причиняет, козни не строит, даже тело себе и то без вреда для человека забрала. Так зачем ее за Грань изгонять?
Так. Интересно. И кто же еще мог Диту похитить? Здесь, все же Москва шестидесятых годов семнадцатого века, а не девяностых двадцатого, здесь людей ради выкупа еще не похищают и заложников не берут. Вернее, берут, но по взаимной договоренности между двумя государствами. А я — не государство и ни с кем договоров не заключал.
— А с другой стороны — она все же бесовка… — продолжал рассуждать Ровнин, — И царь государь, как я уже сказал, свободных бесов терпеть не станет. Так что мне делать тогда?
— Ну, — я развел руками, — Раз нет у тебя моей пропажи, боярин Георгий, то и рассуждать о том, чего нет, не стоит. Надо мне в других местах ее искать. Благодарю за чай, за угощение, как придет твой человек за самоваром — отдам…
Мне в руку застенчиво ткнулась миска со смоквой. Я машинально взял липкий розовый шарик.
—…а мне пора идти.
Ровнин покачал головой, как будто удивляясь моей наглости. А, может, и вправду удивляясь.
— Что, боярин Викентий, неужели даже не спросишь, где она?
— Нет, боярин Георгий, не спрошу.
Не спрошу, хотя, возможно — и даже скорее всего — он знает, кто похитил Диту. Если уж он в курсе, как она тело получила — а было это, между прочим, аж в Мангазее — то наверняка и похитителей знает. Вот только не хочется мне за помощью к сему многомудрому типу обращаться. Что-то подсказывает мне, что его помощь мне может дорого обойтись. Тут одним самоваром не расплатишься.