Тот, кто подпал под Повеление — не удивляется никаким, даже самым глупым и странным приказам. А вот тот, кто ИЗОБРАЖАЕТ, что подпал под Повеление… Значит, этот «помощник прачки» и «испуганный мальчишка» либо сын боярина, либо…
Пацан дернулся, но его тут же прижали к лавке старый охотник Нафаня и один из моих новых стрелков. Я дернул завязки на его вороте и резко оттянул одежду вниз, обнажая тощую грудь — и стараясь не думать о том, что я похож на какого-то насильника.
Ну вот. Что и требовалось доказать.
— На нем нет креста, — громко произнес я, — Это колдун.
Пацан злобно зашипел.
* * *
На Руси семнадцатого века крещение младенца и ношение креста — не вопрос свободного выбора свободной личности. Это в нашем мире можно рассуждать: «Нельзя принуждать ребенка к выбору религии! Вырастет — сам решит, кем ему быть!». Повторю — в нашем мире. Мире, где нет волшебства и нет тварей из-за Грани. Для которых некрещеный ребенок или человек, не носящий креста — все равно, что приглашение: «Свободная хата! Добро пожаловать!». Поэтому крест на младенца вешают сразу, еще на мокрого, никто из родителей в здравом уме не станет рисковать душой и здоровьем собственного ребенка.
Впрочем, в нашем мире есть антиваксеры.
* * *
— Посмотри, Викентий Георгиевич, на нем где-то амулет должен быть, который ему внешность меняет.
Это верно. Если он — колдун не природный, то к тому возрасту, на который он выглядит, этот «Мишка» не успел бы сотворить все то, что нужно для становления колдуном. И природные колдуны — вещь редкая…
— Есть еще Личные Слова… — задумчиво произнес я, рассматривая дергающегося «мальчика».
— Они редко бывают, — хмыкнул Нафаня.
Я тоже хмыкнул. За мной хмыкнул и Мурин. Редко, да… Впрочем, мне кажется, этот конкретный тип таким Словом все же не пользовался. Я протянул руку и сдернул с его тощей и грязной шеи амулет, висевший вместо креста — грубая поковка из темного железа, в виде паука с поджатыми лапами.
Едрит твою!
Я даже отпрыгнул, хорошо еще — мои стрелки оказались ребятами покрепче, а, может, встречались с чем-то подобным.
«Мальчик» затрясся, все сильнее и сильнее, уже даже можно сказать — не трясся, а вибрировал, расплылся в туманное облако и…
Кто-то из девочек, кажется, Настя, охнул — на месте испуганного мальчишки сидел и злобно щерился мужичок лет тридцати, не меньше. Мелкий, тощий, с грязными рыжими волосами, свисавшими сальными патлами, со свалявшимися сосульками рыжих усов.
— Клава, знаешь, кто это? — если это личный колдун Морозовых, то…
— Нет, не знаю.
Жаль. Хорошая была идея. С другой стороны — понятно, что колдунов никто с остальными боярами не знакомит. Нет, он мог, конечно, присутствовать при тех же Морозовых на какой-нибудь должности ключаря или конюха, но, либо это настолько мелкая должность, что Клава его не запомнила, либо те, кто этого колдуна ко мне подослал, знакомство с ним не светили.