— оказывается, чтобы выйти к нему, Адмиралтейство нужно было обойти справа, а они вчера прошли слева, и между ними и памятником оказался парк. После прогулки по парку и рассмотрения памятника Руслан предложил своим девочкам съездить посмотреть на летчиков. Анюта захлопала в ладоши и согласилась, а вот Юля заявила, что собирается прогуляться по городу. Посмотреть на достопримечательности. На Зимний дворец, например. На Адмиралтейство, на Главный штаб… — Вота, господин, поле, где, значитца, летают, — указал кнутом извозчик, на котором Руслан с дочерью приехали к аэродрому. Аэродром и в самом деле больше заслуживал названия «поле»: ровная площадка, поросшая вытоптанной травой. Вдалеке виднелись низкие ангары. — Ой, папа, смотри, воздушный шар! Над землей, неподалеку от ангаров, покачивался круглый шар с разрывающей шаблон надписью «Треугольник». Капитан Очевидность в легком недоумении. Шар — это хорошо. Вон как глаза у Анюты горят. Интересно, здесь детей на шаре катают? Так вот, шар — это хорошо. Но налицо проблема: летает эта туша безо всяческого бензина. — А где здесь самолеты? — спросил Руслан у извозчика. — Кто⁈ — выпучил тот глаза. — Самолеты… — несколько растерялся Руслан. — Ну, — пришла на помощь Аня, — на которых летчики летают… Судя по дикому взгляду, слово «летчики» извозчику было также незнакомо. — Ну, — терпеливо разъяснила Аня непонятливому дядьке. — Такие… Она раскинула руки и загудела: «У-у-у!» — Аэропланы, что ли? Вот так и палятся пришельцы. Самолет здесь есть только в сказках — ковер-самолет, — да еще, кажется, ткацкий станок с таким названием. А слово «летчики» придумал поэт Велимир Хлебников. Или еще придумает. — Авиаторы. Нам нужны авиаторы. Извозчик все еще косился, поэтому Руслан счел нужным уточнить: — Мы иностранцы. Мы плохо говорим по-русски. — Шпрехен зи дойч, нихт ферштейн [4] , — подтвердила Аня. Руслан с Аней подъехали поближе к ангарам и пошли пешком к кучке людей, столпившейся у распахнутых ворот. — Мне бы кого-нибудь из ле… авиаторов увидеть, — обратился он к молодому парню в черной куртке, от которого отчаянно пахло чем-то химическим. Но не бензином. — Газетеры? — бросил парень. — Особенно дочь. Акула пера. Парень взглянул на девочку: — Детей не катаем. — Мы не кататься. — И никого не катаем. Ветер. Завтра приходите. — Мне… — И на аэропланы посмотреть не пускаем. — Слушай, парень, — лопнуло терпение у Руслана, — я в гробу видел ваши летающие этажерки. Мне нужен авиатор. Любой, я все равно никого из них не знаю. Где. Мне. Его.