огромный шелковый платок, тут же развернувшийся и заполоскавшийся на ветру. Она накинула платок на плечи, и парочка скрылась в толпе похоронной процессии. Котельников задумчиво смотрел им вслед. Перед его глазами стояла картина: человек, летящий к земле, и шелковый платок, такой большой и так удачно поместившийся в маленькую сумочку. — Превратить большое в малое… — пробормотал Котельников. — Думаешь, получится? — Юля, убедившись, что забавный лопоухий человек их не видит, сдернула неудобный платок и принялась запихивать его в сумочку. — В прошлый раз получилось, — пожал плечами Руслан. — В этот раз тоже может. Потом проверим. Юля подняла над головой серебристую коробочку фотоаппарата и щелкнула процессию. — Ну и зачем? — Для памяти. — Юля, смотри, наживем мы проблем с такой «памятью». — Проблемы, — серьезно сказала Юля, — у нас уже есть. Две. Сердце Руслана упало. — Что ты имеешь в виду? — Во-первых, у меня светлые волосы отросли у корней, и я теперь не знаю: оставлять их светлыми или красить в черный, как было. — А во-вторых? — Во-вторых, — Юля наклонилась к уху мужа, — у меня скоро начнутся месячные, а здешние прокладки я видела. Это же не прокладки, а подушки, с ними ходить невозможно. Что бы придумать? Потянулись длинные скучные дни, в течение которых не происходило ничего интересного. Фрезе принес «американцам» две паспортные книжки, так что теперь они стали полноправными гражданами Российской империи. Можно было купить пистолеты, но скука и безмятежность последних дней привели к тому, что эта идея как-то заглохла. Руслан возился с автомобилем на основе УАЗа. Вернее, так как УАЗ повторить на базе 1910 годов было невозможно, они с Фрезе общим мозговым штурмом пришли к идее автомобиля, более напоминавшего первые джипы Второй мировой, некую помесь «доджа» и «виллиса». Стимпанковская струнка в душе робко предлагала нечто вроде парового «роллс-ройса», но была безжалостно задавлена суровой реальностью: отчаянно дымящая и пыхтящая машина, прыгающая по полю, — отличная мишень. Пока что автомобиль существовал в единственном экземпляре. Вернее, даже в пятипроцентном экземпляре: фактически он состоял из чертежей, исчерканных и перечерканных, и деревянной модели, стоявшей в одном из сараев экипажной фабрики в Эртелевом переулке. Модель, впрочем, тоже выглядела как деревянная рама, с примерными размерами будущего автомобиля. Примерными, потому что все упиралось в двигатель, которого не было. В пламенной патриотической речи господин Фрезе все-таки чуточку приукрасил