ситуацию с «полностью отечественным автомобилем». Требуемых двигателей в России 1910 года все-таки не делали. Фрезе обещал с кем-то поговорить, но пока дело стояло глухо. Не делали подшипников, да и электропроводку от филиала «Сименса» в Санкт-Петербурге назвать отечественной тоже как-то было сложно. Впрочем, до электропроводки еще было далеко, как до русско-японской границы. Кстати, здесь это выражение имело вполне конкретный смысл: русско-японская граница после войны с Японией проходила через Сахалин. Правда, был и повод для некой гордости собой. Нарастали продажи канистр, уже называемых в народе «фрезе» или «фрезами», по фамилии производителя, отштампованной на боку. Петру Александровичу даже пришлось расширить штат жестянщиков. В один из октябрьских дней Руслана позабавила короткая заметка в «Новом времени». Исполненный патриотического запала автор заметки сокрушался по поводу засилья всего немецкого и приводил канистры в качестве очевидного примера засилья. Почему, вопрошал автор, этот удобный предмет, придуманный в России и в России же производимый, носит немецкое имя? Не пора ли восстановить справедливость и вместо чуждого немецкого имени дать «фрезам» исконно русское название? Например… Тут автора почему-то заносило в Древнюю Русь, и предлагались названия вроде «кади» или «корца». Так как пикетов с транспарантами у фабрики не наблюдалось, Фрезе и Лазаревич пожали плечами и ничего не поменяли. Тем более что основную массу денег они начали получать от продажи патентов. Единственное, что уже точно было сделано к автомобилю, — колеса, до сих пор вызывавшие у Руслана нервный тик. Каучуковые, узкие — широкие шины просто лопались, — с низким рельефом: высокий из-за мягкости каучука просто отрывался бы при движении. И даже на такие колеса они уже умудрились подать десяток патентов. Казалось бы, ну чего в обычном колесе может быть такого? Руслан тоже так думал. Штампованные диски. Сейчас, в 1910 году, колеса напоминали велосипедные, блестя множеством спиц. Которые нужно сделать, натянуть, укрепить. А штампованные делались одним ударом штампа. Ну почти одним. Первый патент. Способ крепления колес на четыре болта и две шпильки. Второй патент. Цепи противоскольжения. Когда Руслан увидел высоту протектора, он сразу понял, что ни о какой проходимости не пойдет и речи. Не то что о повышенной: эти колеса будут буксовать даже на сырой траве. Третий патент. Внутренний корд. Мастера с «Дукса» очень заинтересовались этой идеей и даже пытались уговорить Руслана разрезать