услышав ее, Руслан внезапно вспомнил фамилию человека, который может сконструировать танк. Глава 5 Доктор Брилинг оказался поразительным человеком. В том смысле, что он ухитрялся постоянно поражать Руслана. Начать с того, что в представлении Руслана доктор наук должен выглядеть… ну как доктор наук. Сухонький старичок, в ермолке, с узкой седой бородкой и усами, что-то вроде Айболита от двигателистики. Который будет потирать ладони, глядеть поверх круглых очков рассеянным взглядом и поминутно повторять: «Ну-с, батенька…» Поэтому когда в кабинет Фрезе шагнул, отряхивая снег с плеч, молодой человек — ровесник самого Руслана — с мушкетерской бородкой и лихо торчащими усами, похожий на чуть повзрослевшего Арамиса, в первый момент Лазаревич решил, что к ним прибыл какой-нибудь очередной автолюбитель. — Брилинг, Николай Романович. — Вошедший энергично пожал руки Руслану и Фрезе. — Прямиком из Москвы. Щеки румянились, как будто доктор пришел от Москвы на лыжах, а веселый взгляд говорил, что для него это была пара пустяков. Энергии Брилинга хватило бы на полстолицы. — Я сейчас преподаю в Московском техническом училище, — рассказывал доктор за кружкой чая: так сразу перейти к делам не дал Фрезе. — В котором и учился лет пять назад. Двигателями занимаюсь, три года назад диссертацию защитил в Дрездене, сейчас учебник пишу по двигателям внутреннего сгорания. Поэтому как только услышал от Александра Сергеевича… — Это, простите, кто? — полюбопытствовал Фрезе. Руслану тоже было интересно. Навряд ли Брилинг увлекался вызыванием духов… — Посников Александр Сергеевич, директор Санкт-Петербургского политехнического института. Он знал, что лучшие специалисты — у нас… — Брилинг подмигнул. — Поэтому связался с нашим директором, а уж тот не сомневался, кого назвать главным знатоком двигателей. Наконец-то, наконец-то наши купцы занялись хоть чем-то, кроме продажи зерна за границу и купания певичек в шампанском. И самое главное — что для этого они пригласили русских инженеров, — Николай Романович обвел рукой Руслана и Фрезе, — и ученых, — тут он скромно указал на себя. — Наука, совмещенная с практикой, способна на многое! Хоть и говорят, что теория, мой друг, суха… — И нет в ней музыки стиха, — улыбнулся Руслан. — Ошибочное мнение, мой друг, ошибочное! Нет ничего музыкальнее и гармоничнее хорошей теории! Красота формул, совершенство выводов! Наука — это не сухой хлеб, который нужно грызть, это волшебное вино, которое можно пить, пить, пить бесконечно! Брилинг залпом осушил кружку и