— вздохнула Юля, — зачем ты ее обидел? Руслан закусил удила: — Я ее не обижал. — Она обиделась. — Я видел. Но я ее не обижал. — Значит, она обиделась просто так? — У вас, женщин, это часто бывает… Шутка тоже не получилась. Теперь за дверью скрылась и Юля. Руслан вздохнул и встал. За всякими прогрессорскими думами не стоит обижать родных. Так можно и семью потерять… Помириться не удалось. То ли все были взвинчены, то ли устали, то ли сказывалось незаметное, но постоянное давление мысли «Мы в прошлом», — в итоге попытка примирения закончилась только сухими извинениями, принесенными друг другу. Они втроем прошли до Морской. Руслан отправился искать возможность отправить конверт по почте, а Юля с Аней зашли в магазин-ателье Страубе: через две недели Рождество, которое в Российской империи оказалось раньше Нового года, поэтому девочки решили заказать себе платья. Нет лучшего антидепрессанта для любой женщины, чем новое платье. Немного повеселевшие, сделавшие заказ и купившие новые перчатки, Юля с Аней вышли на улицу, где договорились встретиться с Русланом. Его не было. — Подождем? — Подождем. — Добрый день. Юля повернулась посмотреть, кто это там такой вежливый. Незнакомый молоденький офицер, погоны подпоручика — форма военных здесь была столь разнообразна, что Юля уже не обращала на нее внимания, ориентируясь исключительно по погонам, — улыбаясь, смотрел на нее. — Простите, мы знакомы? А ведь верно, лицо кажется знакомым… — Подпоручик Лейб-гренадерского полка… — мимо прогрохотала повозка, и фамилию Юля не расслышала. — Петр Сергеевич. Абсолютно никаких ассоциаций. — И? — Нева. Лед. Мой друг… — Вспомнила. Вы — товарищ одного шустрого поручика… — А вот, кстати, и он. К Юле и Петру — ну какой он Сергеевич, в двадцать-то с небольшим? — подошел, широко улыбаясь, легкий на помине поручик Торопецкий. — Где же ваш муж, прекрасная Юлия? Юля стиснула пальцы внутри муфты: — Поверьте, я смогу постоять за себя и без него. Поручик поднял руки: — Верю. Но поверьте и вы мне: я не покушаюсь на вашу добродетель. Могу же я высказать свое восхищение прекрасной женщине и ее не менее прекрасной дочери? Поручик наклонился к Ане и поцеловал ей пальцы. — Могу предположить, — заметил Петр, — что вы ожидаете мужа? — У вас острый ум, поручик. Как уже знала Юля, подпоручиков подпоручиками не называют. Не комильфо. — Не можем ли мы вдвоем скрасить ваше ожидание? Прогуляемся вместе с вами? Будь поручик чуть более наглым, будь его приятель чуть менее обаятельным — и все равно кажется, что она