в лицо водой из дождевой бочки. Скоро вокруг бочки плескались уже четверо. — Аня, — отфыркивался Руслан, глядя на мутный от слез и воды мир, — сколько раз тебе говорить… Спасибо, дочка. Но больше так не делай. — Не… пф… не буду. Баллончик кончился. — Если бы мой муж был сообразительнее, — толкнула Руслана в бок Юля, — то понял бы, что я ему подсказываю: «Подмани этого гада поближе ко мне. Я его оглушу». — Знаешь, я не силен в китайском, а ты — в пантомиме. Откуда я знал, что твои страшные рожи означают именно это, а не: «Я хочу в туалет». — В туалет я чуть на месте не сходила. — Господа… А что со мной будет? Руслан и Юля повернулись к сидящему на мокрой земле журналисту. — Полиция скажет. — По-полиция? — А вы чего ожидали? Ужин и кино? — Не надо полицию, — пролепетал Ковалев. — Мы же просто шутили… Шутили мы, правда… Юля несколько растерянно взглянула на Руслана. Тот взмахнул перед носом съежившегося журналиста револьвером. — А с Ратниковым вы тоже шутили? Глава 14 А правда, что с товарищем журналистом делать? Вести в полицию? Как-то не приходилось Руслану до сих пор никого конвоировать, сразу и не сообразишь, как взяться. Руки ему, что ли, связать? А ноги? Если не связать — убежит, если связать — не сможет идти… Да и не хочется связываться с полицией. Первый же вопросик к потерпевшему: «Вы кто такой, господин хороший, будете? Ах, Руслан Лазаревич, ах, из Америки… А документики будьте любезны. Ах, нет? Пропали? Мыши сточили? А не послать ли нам запрос в американское консульство — знают ли они такого подпольного миллионера, мистера Лазаревича?» Спалишься, как пучок соломы. Не хочется связываться. А придется. Бог бы с ним, с журналистом, но там, в доме лежит связанный Громов. Вымогатель и убийца. Даже если отбросить человеческую мораль, требующую, чтобы преступник непременно должен быть наказан, — после того, что случилось, купец превращается в смертельного врага. Даже не потому что ему брызнули в глаза из баллончика, просто потому, что Руслан теперь знает о том, что он — убийца. А лишние свидетели, как известно, долго не живут. Мелькнула на задворках сознания мысль прикончить обоих: и Громова, и Ковалева. Взять нож… Мысль мелькнула и исчезла. Во-первых, он, Руслан, не убийца. Защищаясь — может быть. Но вот так просто и хладнокровно… Не сможет. Во-вторых, убить человека совсем не так легко, как представляется диванным воинам, кричащим герою боевика: «Ну что ты сопли распустил! Прикончи его!» Нелегко даже чисто технически: свиней в деревнях специальные люди