колют, потому что обычный крестьянин не справится, а уж человеку нож в сердце воткнуть… Ну и в-третьих: никого убивать на глазах Ани Руслан не хотел. Юля — взрослая, она поймет, а вот воспитывать дочку, знающую, что ее папа — убийца, Лазаревич не хотел. Неправильно это. Пока он раздумывал о дальнейших действиях, ситуация развивалась своим ходом. Своим собственным ходом, не принимающим во внимание чувств и желаний Руслана. За забором простучали подковы, всхрапнула лошадь, распахнулась калитка. — Добрый… — начал приветствие вошедший Андронов. — Господи боже, что случилось⁈ Да, композиция во дворе выглядела предосудительно. Руслан, с женой и дочкой, все трое слегка растрепанные, с опухшими красными глазами, похожие на семью оголодавших вампиров. Рядом — журналист Ковалев, с такой же вурдалачьей внешностью. В руке Руслана — револьвер. Даже как-то сразу и ответа не подберешь… — На нас напали. — Руслан закашлялся. Андронов быстро вошел в ситуацию: не зря его двоюродный брат — начальник здешней полиции, видимо, это семейное. Купец шагнул к дому, следом из-за калитки появился его подручный, приказчик Лешка, запыхавшийся, как будто бежал за повозкой сзади, но все с такими же прилизанными волосами. — Не входите! — выкрикнула Юля. — Что там такое? — недоуменно повернулся к ней Андронов. Дверь в дом распахнулась от мощного пинка. Громов, вылетевший на крыльцо, мало походил на человека, скорее, на мифологическое чудовище. Налитые кровью слезящиеся глаза, вставшие дыбом волосы, оскаленный рот. Громов с рычанием сбросил с себя остатки веревок, на мгновение став похожим на статую Лаокоона со змеями. Купец обвел мутным взглядом двор и увидел Руслана. Ни на Юлю с Аней, ни на журналиста, ни тем более на Андронова с приказчиком — никакого внимания. — А-а-арр-рг-гх-х-х!!! — зарычал Громов, раздувая ноздри. — Американец! Убью! Он медленно двинулся к Руслану, вытягивая вперед руки. — Задушу! — хрипел он. — Собственными руками! Задушу! В руке замершего Андронова появился пистолет. Руслан вскинул револьвер. И опустил. — Убьешь? — громко крикнул он. — Как Ратникова? Андронов кивнул приказчику, тот, оскалившись, как кот, только усики встопорщились, скользнул к обезумевшему купцу. — Нет, — рычал Громов. — Ратникова я застрелил, а тебя — задушу! Собств… Приказчик откуда-то извлек серый, туго набитый мешочек, взмахнул им, как кистенем, и обрушил на голову Громова. Тот икнул и рухнул на землю. — Ратникова, значит… — задумчиво посмотрел на распростертое тело Андронов и спрятал пистолет.