— Не помню, — шевельнул плечами, пытаясь развести руками, Руслан. — На месте — покажу. Так — не вспомню. Громов чуть не зарычал. Шкатулка, драгоценная шкатулка, он уже мысленно держал ее в руках — и вот осечка. Желание разбогатеть окончательно свело его с ума. — Так давай, — спокойно предложил Руслан, — мы с тобой туда доедем, а твой дружок моих девочек посторожит. Растерянность Громова яснее ясного показала, что никого он не собирался оставлять в подвале, пока будет обналичивать чек. Только прикончить. — Ты что, идиот, творишь⁈ — неожиданно заорала Юля. — Ты ему веришь⁈ Нищими нас хочешь оставить⁈ Не отдавай ему шкатулку!!! Руслан даже немного опешил, но сообразил, что жена ему подыгрывает. Громов встал из-за стола, неторопливо подошел к связанной женщине. — У вас другого выбора нет, — с усмешкой произнес он. — Или с голым задом, зато живые, или с деньгами, но мертвые. — Тварь! — Юля плюнула, правда, не попала. Громов лениво взмахнул рукой. Пощечина! Руслан зарычал и дернулся… — Не смей бить маму! — вскочила забытая всеми Аня с дивана. — А то?.. Громов не договорил. Девочка вытянула руку с зажатым маленьким предметом. Раздалось шипение. — Аня!!! — дружно закричали Руслан и Юля. Их крик заглушил рев купца, не успевшего воспользоваться револьвером, забыв о нем. Все его мысли исчезли, осталась только боль в сожженных глазах. Струя из газового баллончика ударила в глаза купца. Юля выдернула руку из веревок, которые сумела тихонько развязать, и с размаху опустила на голову Громова графин. Толстое стекло лопнуло, лицо купца залила кровь, он рухнул на пол. Рядом на полу кричал и извивался, растирая глаза и тем самым только ухудшая свое состояние, журналист, которому достались от Ани остатки содержимого баллончика. — Аня, не три глаза! На улицу, бегом! — скомандовала Юля. Руслан успел зажмуриться, но слезы все равно лились градом. В горле — будто насыпали красного перца. Не стоит использовать газовые баллончики в закрытом помещении. — Руслан… — Плачущая Юля, с закрытыми глазами, надрывно кашляя, на ощупь подобралась к связанному мужу и начала пилить веревки острыми краями горлышка от графина. — Руслан… Веревки лопнули, муж с женой, шатаясь, рванулись к выходу. — Постой! — отчаянно кашляющий Руслан толкнул Юлю к выходу, сам наклонился к хрипящему купцу, связал ему руки за спиной обрывками своих пут, подобрал револьвер. — Руслан Аркадьевич… А как же я? Лицо журналиста покраснело и распухло. — На выход, падла. Юля! Они вытащили журналиста во двор, где Аня уже плескала