направляетесь в столицу для восстановления. И вот еще… Не сочтите за оскорбление. Андронов протянул Руслану белый конверт. Лазаревич заглянул внутрь. Тонкая пачка синих бумажных купюр. На вид — рублей сто. При пересчете на современные русские деньги — тысяч пятьдесят — сто. Таких сумм просто так не дарят… — Простите, — покачал головой Руслан, — не возьму. Не привык я к таким подаркам… Образ миллионера затрещал и рухнул, но Андронов не обратил внимания. — Представьте, что это — не подарок, а, скажем, некая сумма вспомоществования человеку в трудной ситуации. Тем более. — Хорошо, возьму, но учтите, отдам при первой же возможности. — Не сомневаюсь, — улыбнулся Андронов. Ссориться с купцом, если он и правда хочет всего лишь помочь, не стоит, но и тратить эти деньги нужно лишь в особо крайнем случае. Вдруг Андронов хочет сделать его обязанным. Придет потом с требованием — мол, верни, господин Лазаревич, денежку. Ах, потратил! Тогда отработай. К черту, был у Руслана уже такой опыт в недоброй памяти девяностых. — Громов, значит… — Николай Фомич скрипнул зубами и ударил беспалой рукой по столу. — Громов. Быстрый приказчик Лешка сумел вчера вечером быстро привести полицейских, даже лично исправника притащить. Громова, пришедшего в себя и отчаянно ругающегося, и понурого журналиста увезли в участок. Андронов успел о чем-то быстро переговорить со своим двоюродным братом, после чего исправник сказал Руслану подойти завтра за справкой. Для чего-то уточнил, какой именно паспорт потерялся, российский или американский. Руслан быстро прикинул, что у него должен был быть заграничный американский паспорт, уж никак не российский. После ответа «американский» последовал быстрый вопрос, заверял ли он его в консульстве. Руслан почувствовал, что палится, ответил, что нет (кто их знает, насколько быстро исправник может уточнить вопрос с консульством). Исправник хмыкнул и неожиданно отстал. Даже назавтра в участке Руслана ждала всего лишь справка, а не арест за мошенничество. Хотя хмыкал господин исправник, отдавая бумагу, как-то уж очень многозначительно. Или Руслану после истории с Громовым уже просто во всем видится двойной подтекст? «Валить. Надо валить из Луги». Город перестал выглядеть тихой сонной провинцией. После исправника они втроем — дочку и жену Руслан теперь просто боялся оставить одних — заехали к брату покойного Ратникова, бывшему работнику паровой лесопилки, а сейчас — калеке и по совместительству, как подозревал Руслан, тайному большевику. Спросить, когда его сын,