кузнец Гусев, а также его приятели с автомобильной фабрики Фрезе — татарин Равиль и кузнец Егор — собираются отчалить в Санкт-Петербург. В разговоре Руслан, повинуясь внезапной мыслишке, рассказал Николаю Фомичу о том, кто убил его брата. — Ничего, — хищно улыбнулся-оскалился калека. — Отгулялся Андрей Валерьевич, отбегался. За Пашку он бы еще отбоярился, мол, знать не знаю, ведать не ведаю, все с чужих слов стало известно. Но от вас — не отвертится. — Мы не стали заявлять, — покачал головой Руслан. — Нам некогда. — Некогда⁈ — взвился Фомич из-за стола, за которым они сидели. — Некогда⁈ Аня вздрогнула и прижалась к Юле. — А мне брата есть когда хоронить⁈ Откупится, как бог свят, откупится, если вы свидетелями не будете. — Андронов слышал, как Громов признался в убийстве. — Андронов… Андронов. Может, откажется, а может, и нет. Откупится Громов, откупится… Фомич вцепился себе в волосы. Потом медленно-медленно поднял взгляд, спокойный, холодный взгляд, на Руслана: — Не откупится. В номере жутко пахло валерьянкой. «Странно, — подумал Руслан, — в 1910 году нет многого из того, что есть у нас. А валерьянка есть. Странно…» Они молчали, все трое. События вчерашнего вечера, сегодняшние поездки по городу — все это основательно вымотало нервы им всем. Семья молчала. — Руслан. Аня вздрогнула, когда мама заговорила. — Руслан, мы завтра уезжаем в Питер. У тебя есть план? — Есть ли у меня план? — хихикнул Руслан. — Есть ли у меня план? Да у меня целых два ящика отменного плана! Он с трудом удержался, чтобы не захихикать опять. Что-то это слишком уж напоминало истерику. — А если серьезно? Без глупых шуток? — Если серьезно… Руслан сцепил пальцы на столе. — Вы уже поняли… Вы уже поняли, что никому здесь не интересно то, что мы — из будущего. Всем плевать на наши знания, на наши возможности прогрессоров… — Как я могу найти господина Лазаревича? Он просил меня… — По коридору и вверх по лестнице. Шестой номер. Приказчик за стойкой хмуро поглядел в спину прошедшему в гостиницу человеку. Ходят тут всякие… В коридоре было темно, поэтому, если бы тут оказался наблюдатель, он увидел бы только темную фигуру человека. Фигура подошла к двери шестого номера, остановилась на секунду… И замерла. Человек осторожно приложил ухо в двери. — … В лучшем случае — мы любопытны, как необычные личности, «американцы», в худшем… Ну вы видели, что было в худшем. Нас восприняли как источник дохода. Сказать бы, что это присуще только Российской империи, но, боюсь, и у нас через сто лет люди с большими