Манёвренность крылатой воительницы вдруг куда-то исчезла, она не только не смогла быстро спрятаться за колонами, но ещё и не смогла увернуться от кнута. В результате уже приземлившаяся на следующую колонну Ада твёрдо встала на ноги и начала тянуть свой кнут на себя, меняя траекторию полёта своей добычи. Грохот, кажется, перекрыл даже стрельбу орудий, своим телом эта, судя по словам ведущего, Валькирия пробивала тонны камня: как карточных домик складывались столпы, обломки которых начинали тонуть в зыбучих песках.
В какой-то момент Огненная Бестия начала разгораться как факел, усилилось жжение кнута. Бедная противница уже выкинула дурной и невероятно тяжёлый меч, поднялась чуть выше, но отвязаться не могла. Подлететь же ближе невозможно, ведь там жар вообще невыносим. Отстреливаясь чёрными молниями, крылатая воительница с каждым новым кругом постепенно сгорала.
В какой-то момент валькирии не оставалось ничего другого кроме как глефой отрубить свою же ногу. Только после этого наконец-то удалось разорвать дистанцию, но отлетела она слишком далеко от центра и из-за этого попала выстрел артефактной машины, снаряды которой очерчивали невидимую границу для сражения внутри Великой Арены, чья площадь всё же огромна и поэтому слишком далеко от столпов отлетать нельзя.
Очередной манёвр, крылья подбиты, снова щёлкает огненный кнут и связывает теперь вторую ногу.
— Бесполётная зона, птичка, — хмыкнув произнесла уже перебравшаяся на следующий столп Ада, сократив дистанцию и снова щёлкнув своим кнутом.
Валькирия ещё попыталась резко рвануть сторону, но Око Смирение легко предсказало чужое намерение. Рывок на себя, враг падает прямо к ногам и пытается снова уйти, но латная перчатка схватила крыло. Ногой Огненная Бестия упёрлась в хребет добычи, после чего одним движением с мерзким хрустом оторвалась главная гордость противницы. Но чтобы та сдалась, пришлось оторвать ещё и второе крыло. И в этот момент рыжеволосая девушка вдруг замерла, наблюдая за ревущей в мучительной агонии крылатой воительницей, лишённой навсегда своих крыльев. Нечто в душе врага оборвалось из-за чего вырвавшийся из груди вопль смог парализовать даже опытного этиамария, убившего многих невинных. В этот же миг бездонного отчаяния открылась душа, в которую одним глазом против воли взглянула победительница, держащая в руках чужие крылья, вырванные с мясом.
Так и проходили десятки месяцев, на протяжении которых этиамарий Лансемалиона Бальмуара снова вливалась в привычный ритм жизни. И с каждой новой победой она не только получала всё больше денег, но и понимала одну крайне важную вещь… Ломая кости и вырывая челюсти, заживо испепеляя врагов, стоя по шею в крови, Ада вдруг начала замечать нечто очень странное, что без остановки днём и ночью терзало разум.