Так вот этот гигант, действительно был гигантским даже по меркам своего вида. Кроме того, его телосложение, как и у всего его вида в отличии от тех же великанов, было крайне пропорциональным, плюс мощные руки, широкие плечи, прямо гора мышц, которая непонятно как ходит. Сильный паресис, сумевший нивелировать все недостатки высокого роста, он и двигался быстро, и на гравитацию плевал. А ещё он использовал огромный металлический щит, так что за его спиной можно спокойно прятать батарею катапульт.

— Чем вы его кормите? — продолжала задавать вопросы Надия.

— Смесью грианского молока с различными насекомыми. Всё же ему нужно о-о-очень много белка.

— И желудок справляется с такой нагрузкой? Всё же такая гора мышц требует огромного количества энергии.

— Ну он всё же паресис…

— Но с недостаточно развитой ардией для такого размера.

— Верно, поэтому ему действительно приходится есть по десять раз на день.

— И какой процент усвояемости? Всё же белок в пище находится не в чистом виде. А когда калорий становится слишком много…

— К сожаленью таких тонкостей я не знаю, но он не жалуется.

— Не знаете… — кисло повторила Надия, после чего замолчала, начав тыкать ногой свою обнажённую зверюшку из преисподней.

— И раз мы уж разговорились, — Иадал в свою очередь желал продолжить диалог: южанин всё ещё надеялся завести связи или дружбу хоть с кем-то из этого окружения. — Не расскажите, что за испытание вы приготовили моим этиамариям?

Этот вопрос хозяйка пирамид просто проигнорировала, чем вызвала появление гримасы на лице новичка на Великой Арене. Неуважение так и сочилось наружу, да и самого Афара пусть и пригласили на к старшим, но таковым он от этого не стал. За равного этириданоса никто не считал. Но почему вдруг госпожа Ишар начала себя так вести? Ведь именно она и организовала этой бой.

— Ладно, понимаю… всё же это негласные правила Великой Арене…

— Сейчас сами увидите, — ужасно холодным голосом вдруг произнесла Надия, после чего одарила своего собеседника могильным взглядом, будто смотрела на мертвеца.

Дрожь тут же пробила Иадала, а в душе появился страх. Чутьё забило тревогу, а глаза забегали по арене, где его этиамарии одолели полчища чудищ без потерь и теперь купались в лаврах славы. На арену летели монеты, подарки, кто-то даже выкидывал алхимические зелья: это в принципе не запрещалось, но, если узнают о договорняке — придётся отвечать головой. Так что каких-то легендарных артефактов не выкидывали, так, всякую формальную мелочь. И делали это лишь сами зрители, покупая эти самые подарки прямо здесь на арене, переплачивая порой в десятки раз.