— Я… я не знаю, — в конце концов, произнесла она, отводя взгляд. — Карл, повторите, пожалуйста. Всё, что она хочет сделать, и чем это закончится.

Целитель, который большую часть молчал, кивнул и произнёс:

— Хорошо. Елизавета Анатольевна, после применения яда сущность была заморожена, чтобы не допустить её полнейшего выгорания. Сейчас мы восстанавливаем ваш организм для последующего пробуждения. Страж должен был предупредить о том, что после произошедшего магический уровень может стать значительно ниже.

— Предупредил.

— Вы хотите, чтобы Татьяна Анатольевна поставила защитный Щит? Но ставить подобную защиту можно только на Мага.

— Я знаю, — всё так же тихо ответила я.

— Значит, сущность придётся разбудить раньше реабилитации, что значительно подорвёт ваши силы и способности.

— Я понимаю.

— Когда в случае смертельной опасности Щит будет активирован, то для того, чтобы спасти вашу жизнь, он будет искать подпитку. Часть энергии как создатель даст ваша сестра. Но этого будет мало. И Щит начнёт вбирать в себя магию. После болезни там почти ничего не останется, и вы перегорите. Полностью.

Я тяжело сглотнула.

— Вы описали самый провальный вариант развития событий, есть и другие.

— Самый провальный, — не согласился целитель, — это ваша смерть. Щит не сработает, и вас всё-таки убьют. В данном случае выгорание — это наименьшее из зол.

— Но есть шанс, что помощь придёт быстрее, что Таня найдёт меня и деактивирует Щит, не давая ему лишить меня магии.

— Двадцать процентов из ста.

— Двадцать процентов — это не мало, — оптимистично заявила я и фальшиво улыбнулась.

— Но и не много, — заметил Карл и тяжело вздохнул. — Вы станете человеком. Навсегда. Без капли магии и без сущности.

— Я знаю, что это такое. В данный момент во мне нет и капли магии.

— Нравится? — заботливо поинтересовался он.

— Нет, — честно призналась ему, но и отступать не хотела. — Но мои двадцать процентов остались при мне.

— Рискуете всем и ради кого?

Я перевела взгляд на Таню и Сергея, словно хотела в их глазах найти ответы на этот сложный вопрос. И не находила. Они все смотрели на меня, ожидая судьбоносного решения.

— Ради себя, — в конце концов с улыбкой произнесла в ответ. — Я рискую всем ради себя.

Через два дня

Первой, кого я увидела, открыв глаза, была Таня. Сестра сидела в кресле напротив кровати и читала какую-то книгу. Со своего места я видела, как изредка шевелятся её губы, как иногда она хмурит брови или улыбается уголком губ. Интересно было за ней наблюдать, делая вид, что всё еще сплю.

Я помнила взрыв, который сотряс до основания тот каменный зал. Помню мгновение, во время которого глаза Вознесенского расширились от осознания того, что я всё-таки его обыграла… Крики, шум и яркая вспышка света, от которой слезились глаза.