Ладони сжали чувствительную грудь, вызывая грешный стон с губ.

— Саид…

— Знаешь, как мне нравится, как ты произносишь моё имя, — прошептал Оборотень, рука которого опустилась ниже, забираясь в трусики.

Еще немного, и мысли исчезнут под водоворотом желания. А этого сейчас я допустить не могла. Поэтому быстро отстранилась, не давая Саиду возможности продолжить начатое.

— Нам надо поговорить, — прохрипела я.

— Что-то случилось? — сразу же нахмурился мужчина.

Юлить я не стала. Тело горело и ныло от неудовлетворённого желания, и так хотелось вернуться в его объятья.

— Да.

Мужчина смерил меня внимательным взглядом, взъерошил волосы и произнёс:

— Хорошо, пойдём, поговорим.

Мы вернулись в гостиную. Саид сел в кресло, а я на диван, прямо напротив него.

— Рассказывай, во что умудрилась опять ввязаться.

Я хмыкнула и кивнула. Ведь он прав во всём.

— Ты знал, что после того взрыва в Нью-Йорке с тебя на двенадцать часов были сняты практически все блокировки?

— Нет, — нахмурился Оборотень. Он явно не ожидал, что я начну разговор об этом. — А какое это сейчас имеет значение?

— Как оказалось, большое, — пробормотала я, глубоко вздохнула, понимая, что назад пути нет, и быстро произнесла. — Я беременна.

Не поверил.

Застыл на пару мгновений, а потом фыркнул.

— Не смешно, Лиз.

— А я не смеюсь.

Сама при этом не сводила взгляда с его лица, пытаясь понять мысли и чувства. Как он вообще отнесётся к новости, что скоро станет отцом?

— Лиз, — в голосе проскользнуло предупреждение, а глаза опасно засияли.

— Стопроцентной уверенности у меня нет. Надо хотя бы сделать тест, сдать анализы и вообще… Только я же на острове совсем одна, — с намёком произнесла я и вновь вздохнула. — У меня задержка, Саид. А еще воротит от кофе, от твоего подарка, кстати, еще и вырвало, так что будешь пить сам.

Снова тишина, и тихое:

— Лиз, у тебя еще есть возможность сказать, что это шутка.

Но я его уже не слушала, слова сами срывались с губ. Мне было так важно донести до него информацию, чтобы Саид не только понял, но еще и поверил.

— Я звонила Карлу, тому Целителю из Нью-Йорка. Именно он и рассказал мне обо всём. Да и по срокам вроде сходится.

Вот только Оборотень сидел в кресле — напряженный, с окаменевшим, лишенным каких-либо эмоций, лицом, но стоило мне моргнуть, как мужчина вдруг оказался совсем рядом.

— Ах!

Упал на колени, крепко схватил меня за плечи и глухо пробормотал.

— Скажи еще раз.

— Ты скоро станешь отцом, — охотно повторила я, чувствуя, как слёзы появляются на глазах.

— Лизка, — едва слышный стон и Саид уткнулся лицом мне в живот.