Немного послушал чужие разговоры. Развернулся. Вернулся в пролетку.

— Можешь трогать, Женя! Завези меня в ближайшую кассу, торгующую билетами на пароходы Балтийских линий.

— Что там случилось? — не вытерпели горе-подельники.

— Что случилось? — я усмехнулся. — Вас ждала полицейская засада. Переодетые агенты. Ваш клиент не знал их в лицо, но преисполненный гражданской ответственностью вознамерился помочь полиции. Взял, да и подстрелил жандарма!

— Ну хоть что-то хорошее вышло из нашей затеи! — подвел итог экса Ицко, приглаживая свои усы.

Дикость? Нисколько. Петербургский листок постоянно сообщал о подобных инцидентах. Из других городов приходили сообщения о не менее безумных акциях с не менее феерическим финалом. В стране разыгрывалась фантасмагория, в которой смещалось все — хаос, гротеск, кровавые сцены в декорациях комедии, причудливое сочетание несочетаемого, пляска висельников на веревках. Дилетанты грабили банки, воры лезли в революцию, профессора из университетов, не видевшие в жизни ничего, кроме своей кафедры и банкетного зала, спорили из-за министерских портфелей, преисполненные уверенностью, что смогут лучше всех управлять зашатавшейся страной. Крестьяне с маниакальным упорством жгли помещичьи усадьбы, нагло заявляя следователям: «розги отменили, а высылкой нас не напугаешь». Евреи уезжали в Америку…

— Дайте мне три билета до Гамбурга на ближайший пароход! — вежливо попросил я у кассира.

… Темно-красное здание таможни на Гутуевском острове сверкало свежим кирпичом и еще пахло невыветрившимся запахом известкового раствора. То самое здание, как я догадался, от которого ежедневно отправлялась карета в Казначейство. Та самая, на которую нацелился Медведь. О деньгах из которой мечтала Адель. Пофиг! И на карету, и на Медведя, и даже на Адель. Побаловались немного — и баста! Меня ждут новая жизнь, новые люди и новые женщины, в том числе. Мексиканочку хочу — знойную, страстную, с оливковой кожей, кудрявыми волосами до попы и черными-пречерными глазами. Черт, как-то слишком похоже вышло на образ моей питерской любовницы. А все старое, если хочешь новой жизни, нужно оставлять на берегу.

— Изя! — начал я непростой разговор в надежде поменять парню настроение. Он открыто на меня дулся, и причина понятна. Все та же Адель. — Изя! Есть четкое пацанское правило: никакая баба не может встать между мужиками. Если бы Адель была с тобой, я бы даже не посмотрел в ее сторону. Но она выбрала меня. Что из этого следует? Нет моей вины перед тобой. И этот эпизод лучше проехать. Нас ждет Америка!