— Это, это… — зачастил он, оставив попытки подняться и указывая на бывшего дворника.
Я схватил его за шиворот и поставил на ноги.
— Ося! Некогда тупить. Нужно все здесь прибрать. И Изю спасать.
Напоминание о друге переключило в Осе режим с паузы на медленную перемотку. Он склонился над нашим товарищем.
— Дышит!
— Хватаем его и потащили в дом.
Хватаем — сильно сказано. Ося плелся за мной, придерживая Изины ноги и шатаясь.
Ввалились в дом, в половину Марьи Ильиничны. Я опустил еле дышавшее тело на стол. Подскочили женщины. Завыли в голос.
— Промойте ему раны кипяченой водой, — попросил я. — И попробуем разобраться, что да как.
— Ой, дура я, дура! Еще ругалась, что не идете на баррикады, — заголосила наша хозяйка. — Что же с вами мальчики? Кто посмел?
— Во всем виноват дворник, Марья Ильинична, — устало и нехотя ответил я.
Глава 12 Каждый должен заниматься своим делом
С Изей дела обстояли не важно. Точно сотряс, гематомы на башке и, похоже, закрытые переломы. А Ося отделался легким испугом. Треух на голове спас. И накинутый на плечи полушубок с подбитыми ватой плечами. Предплечья у него посинели, но руками мог шевелить. И ногами. Когда в чувство пришел. Беспокойство за друга вернуло его к жизни. Вид Изиной разбитой головы и жуткого отека на пол-лица заставил позабыть на время страшные картины разлетающихся чужих мозгов. Чем я и воспользовался, чтобы придать ускорения двигательным функциям потрясенного парня. Обошёлся одними словами, хотя были мысли о леще животворящем.
— Изосим, хорош глазеть на раны! Доктор Изьке нужен. И я знаю, куда податься. Тут недалече.
— Ты оставишь нас одних? — по-английски спросила Анна. С вызовом и сверкая глазами.
— Какой у меня выбор? — парировал я тихо и твердо.
— У тебя рубашка в крови. Переоденься!
Моя любовница брезгливо или недовольно поджала губы и сморщила свой лобик, что мне категорически не нравилось. Как старушка, право слово. Есть такие девушки в разных селеньях — молодые, а лоб в морщинах, когда эмоции захлёстывают.
Не желая вступать в ненужные препирательства, я умчался заметать следы, накинув бекешу поверх испачканной рубашки. Поманил за собой Оську. Поручив ему заново заколачивать окно, прибрал гирьки свои смертоносные, летучие. И под аккомпанемент ритмичного стука молотка затащил во двор трупы, все четыре оставшихся тела, включая дурного дворника. Попозже выкину их где-нибудь на углу. Судя по всему, такого «добра» по Москве сейчас хватало с избытком.
Споро добежал до перекрёстка и выглянул. Обычно оживленная, Пречистенка поражала безлюдьем с редкими солдатскими патрулями. Рельсы заметены. Снег почернел. Неподалеку жгли остатки разломанных вывесок, спиленные огромные трех- и одноствольные телеграфные столбы, останки экипажей, звеньях заборов. Пепел разлетался и накрывал арбатские переулки.