Заключив сделку с совестью и наметив подобие плана, я успокоился и попытался заснуть. Не тут-то было. Только задремал, как у меня сильно зачесались задница и бедро. Я зажег свечу, стянул подштанники и исхитрился рассмотреть, что случилось.
Мама дорогая! Роди меня обратно! По бедру протянулась цепочка красных точек, а на простыни обнаружились пятнышки крови. Не иначе как меня цапнул выживший кровосос. И, возможно, не один, а целая банда. Видать, за погибших и заживо замурованных братьев решили поквитаться. И больно так чешется, так бы и разодрал кожу ногтями.
«Ну, гады! Этого я вам не прощу! Завтра вам устрою с пацанами показательную казнь!»
[1] Воровской жаргон по кн. «Блатная музыка» В. Ф. Трахтенберга (1908) и «Словаря жаргона преступников» (1927): Дядя Сарай — простак; запоролся звонарь — заврался; загнать в пузырек, в бутылку — изобличить во лжи; ветошный — обычный человек, не преступник; шнифер, он же кассир — взломщик несгораемых касс; туза харить — заниматься педерастией; маргаритка — пассивный педераст; ходить по музыке — заниматься воровским делом; гастроль — выезд в чужой город для совершения аферы или кражи; рубль — кенарь, трешка — попугай, пятерка — петух, червонец — карась, сотня — блядь, тысяча — косуха; Черкес — кинжал.
[2] Шпана до революции — это нечто иное, чем в современности. Во-первых, так называли сидельцев в одной камере, которые, поставленные в одинаковые условия, становились похожими друг на друга, как долго прожившие вместе муж и жена. Но, похоже, так называли и приблатненных, кадровый резерв воров. Недаром бытовала поговорка: «чтобы сбить шпану, как она стала, черту и трех лаптей сносить мало». Заводиловка — квартира или комната, в которой жили «безглазые», то есть воры без документов.
[3] «Колодка» — то, что сейчас называется «кукла», пачка резаной бумаги с двумя настоящими купюрами сверху и снизу, с банковской упаковкой крест-накрест. А «кукла» — это столбик копеечных монет с двугривенными с каждого конца.
Глава 8 Первый экс комом? Часть 1
Помощник уездного исправника на правах исправника Спиридон Харитонович Неровня откровенно манкировал служебными обязанностями и в рабочее время занимался тем, что в дамских романах называется загадочным иностранным словом адюльтер. Говоря по-русски, он со вкусом, толком и расстановкой наставлял рога своей супруге. Дамой его сердца являлась сдобная, как замоскворецкая купчиха, мещанка Василиса. Вот уже год длилась эта преступная связь, грозившая главному полицаю Белева отставкой без пенсии и побоями от скорой на расправу жены. Тем сладостнее были встречи любовников. Налет опасности, возбуждающей нервы, отличный афродизиак. Мысль о возможном разоблачении подстегивала любовный пыл Спиридона не меньше, чем выдающиеся стати и темперамент Василисы.