А что, если предложить Пузану, устроить налет? Вломиться толпой. Пистолеты навести на кассиров. Откроют несгораемые шкафы как миленькие. Главное — уйти, не спалившись. Плёвая работенка, если разобраться. Можно по минутам расписать план, наметить пути отхода, заранее подготовить лежки и тайники. А потом Америка…

«Эх, Вася, Вася, — укорил себя я. — Выйдет у тебя с совестью договориться? Решил в грабители податься? Но ведь можно и так рассудить: вот — уголовники, крадут — с того и живут. Если в тюрьму не загремят. Это одна сторона медали. Однако есть и другая — куда мерзее».

Я стал вслух перечислять, закладывая пальцы, морщась как от укола иголок. Террор, погромы, расстрелы без суда и следствия, убийства ни в чем неповинных, массовые грабежи, насилие, самое дикое воровство, поджоги, нападения средь белого дня…

«На фоне всего этого оголтелого разнузданного безобразия кражи, аферы и разбои уголовников кажутся цветочками. И тем не менее, нынешнее общество осуждает блатных и находит оправдания для всех остальных. Ну дикость же!»

Я вспомнил, как Плехов-младший мне рассказывал реакцию москвичей и многих городов на убийство великого князя Сергея Александровича. «Убили Сережу, и слава Богу!» Разве это — нормально⁈ Разве можно радоваться трагической гибели живого человека, пусть он и является, как считают, виновником Ходынки?

'Интеллигенты! Совесть нации, ёксель-моксель! Банкеты устраивали на радостях! Ох, дождутся благородные, когда за ними самими придут. Тогда завопят: полиция, полиция! А где твоя полиция? Всю разогнали, как вы и просили. Да даже если не придут. Разве по-христиански желать смерти ближнему?

Вот взять меня. Стыдно, когда думаю про налет на банк. А убийство — ни-ни. На войне одно дело, а гражданских жизни лишать — это не для меня. Убивать не буду из-за деньги — ни за что! Ни за какие коврижки, бочки варенья и корзины печенья. Харам! И даже в этом случае, налет без крови — стыдно. Но куда мне деваться? Без денег пропаду. А этим-то что нужно, буржуинам проклятым? Живут в тепле, жрут от пуза, коньяк попивают, певичек в кабинетах пользуют и, знай себе, раскачивают лодку. Орут на всех углах: чем хуже, тем лучше. И готовы оправдать любое преступление. Любое! Самое страшное! Взорвали бомбу, погиб мальчишка-разносчик. Бывает. Незапланированные потери. Суки! Нет, решено! Как только раздобудут мне паспорт, переговорю с Пузаном за налет. Коль буржуины хотят революции, пусть платят. Да и не грабить мы пойдем, а экспроприировать. Грабь награбленное, Вася. Не зевай!'