— На каток! — возвестил на всю округу Журик зычным голосом полководца, только даже такой громкий выкрик потонул в шуме предновогоднего веселья.

В очереди за свободными лезвиями мы отстояли целых полчаса, зато потом смогли надеть их на обувь — держались они крепко благодаря крупице магии, наложенной при их создании артефакторами. Да-да, артефакты бывают не только драгоценные, но и вот такие — обычные, использующиеся в повседневной жизни.

Лишь когда надела лезвия, я вдруг задалась вопросом: а умею ли я кататься? Зима и всё, что с ней связано, откликалось в моём сердце безудержной радостью, поэтому я даже вообразить не могла, что в каком-то зимнем виде спорта окажусь профаном.

Встав на коньки, осознала, что да, кататься я умею. И не просто умею! Я виртуозно катаюсь. Тело будто само вспомнило движения, и лезвия легко скользили по гладкому льду. Разогнавшись, я взлетела, покрутилась в воздухе и плавно опустилась на лёд, правда, немного пошатнувшись, но тут же восстановила курс движения. Умею, я правда умею кататься!

— Ничего себе Лиар даёт! — услышала я изумлённый голос Нико.

— Эй, Щуплый, ты где так кататься научился? — недовольно, даже насупленно спросил Журик и шмыгнул носом от холода.

Я не ответила, лишь отвела взгляд, посмотрев перед собой, и едва не вскрикнула. Попыталась затормозить, но было уже поздно — я угодила в огромные загребущие ручонки.

И если бы это был Чёрный дракон, нет! Впрочем, Огмырк здесь тоже быть не должно, но вот она, тут. Схватила меня и подняла над собой.

— Эй, отпусти меня!

— Да как же отпустить? Тут смотри как опасно, поранишься.

— Я отлично стою на коньках! — уверила её я и затрепыхалась, пытаясь спуститься вниз, но какой там!

Вот знаете, в любовных романах говорят, когда главный герой прижимает героиню к себе, что его не сдвинешь, мол, как скала? Так вот, Огмырк — хуже скалы. Она целый горный хребет, схватила меня и не отпускает. Попробуй убежать от троллихи!

— Сейчас-сейчас, любовь моя, — улюлюкала она, пока неслась по направлению выхода с катка.

Сокурсники от смеха согнулись пополам, но спасать меня явно не собирались. Чтоб меня! И вот надо было пойти утешать красавицу-троллиху? Всё-то мне неймётся. Дура!

Наконец меня посадили на скамью, а затем бережно сняли лезвия и вернули их в лавку. Пока Огмырк отошла, я пыталась показать друзьям жестами, что меня пора спасать, но друзья у меня были так себе… шутники ещё те, только начали пародировать поцелуй. У-у, гады!

И главное мне бы разозлиться, но я не могла. Во-первых, самой было смешно. А во-вторых, я вдруг вспомнила, как вчера едва не поцеловалась с принцем. Щёки заалели, а на губы помимо воли скользнула улыбка. Почему даже от воспоминаний об этом невыносимом лорде-ониксе моё сердце начинает биться чаще?