Таким разобранным и половинчатым Дементий и посмотрел на Андрейку в стекло на массивной двери. Только мальчик не отвел взгляда. Улыбнулся и помахал старому другу.

— Всё будет хорошо.

— Он тебя не слышит. Комната звуконепроницаема.

— Он и так знает. Ему просто нужно время.

— Время — самый важный лекарь, — согласилась Моргунова, вдруг ощутив, как побежали мурашки по коже.

Словно присутствовала при передаче энергий или мыслей через пространство, которые не могла ни понять, ни объяснить.

Зато Клавдия понимала, что Ольха, избавив пациента от яда, просто выделила ему время, чтобы разобраться с собственными мыслями.

Порой лучше всяких лекарств — одиночество.

— Дяде плохо. Он потерян, — обронил Андрейка. — Он опустошен. Но не пуст. Его на самом донышке.

— Опустошён?

— Внутри, — Андрейка снова помахал Дементию ладошкой.

Демон лишь со второй попытки выдавил улыбку, вяло махнул в ответ.

— Он поправится. Он склеится, — пообещал Андрейка.

— Да… Не будем тревожить покоя Демона, — всё же сказала Клавдия мальчику.

— Ага, — быстро согласился вихрастый парнишка. — Я потом с ним поиграю. Идём дальше.

Клавдия с мальчиком прошли мимо следующей комнаты, где храпел по-богатырски разнорабочий Иван Столбов. Радиологи, закончив с его лечением, перевели его в обычную палату. Подстегнутая иммунная система быстро справилась с раком без химиотерапии. Все, что делал в последние сутки пациент, это отсыпался и поедал по три порции еды за раз. Слабость и сонливость отлично сочетались со зверским аппетитом.

Клавдия и малец вернулись в хирургическую комнату к Ольхе.

Сама хирург, отстегнув от костюма массивные алые перчатки, возилась с панелью управления. Руки хирурга-робота летали над бритой гортанью волка с бешенной скоростью, скрепляя связки восстановительным лазером. Волк поделился достаточным количеством крови и протянул ровно столько, чтобы у лысого хирурга, наконец, появилось время, чтобы заняться и его лечением.

Высунутый раздутый язык волка медленно, но верно уменьшался в размерах, пока совсем не исчез в пасти. Сама пасть закрылась, а вместо горлового хрипа и сипа волк теперь лишь поскуливал.

Затем волк интенсивно задышал носом. Только глаза тревожно подергивались. Как и мышцы шеи на закрепленной к столу голове. Он хотел убежать, но крепления не позволяли сделать ни одного лишнего движения.

Вновь увидав гостей и осуждающие глаза Поверенной, полные вопросов, Ольха с ходу сказала:

— Я бы не стала его восстанавливать. Но первые образцы крови выглядят интересно. Тесты говорят, что хищники адаптировались к радиации в числе первых. Причем мутация проявилась не столько внешне, сколько внутренне. Понадобилось несколько поколений, очевидно, чтобы процесс закрепился. Но теперь я четко отмечаю, что у этого образца… — Ольха окинула быстрым взглядом волка. — … на пределе своих возможностей работает щитовидная железа и лимфоузлы. А выделительная система научилась попросту сбрасывать лишнюю радиацию как воду мочевой пузырь. Что просто поражает. Животный мир истощился, озлобился, но стал жёстче и более адаптированным. Исчезали многие виды. Но те, что остались, уже не вымрут в этих условиях. Если мы не устроим охоту. А против этой охоты я встану в первом ряду.