Пленный мог называть себя как угодно: чистильщиком, вольным, анархистом, но по мнению вонзившего скальпель был лишь накипью на теле покорёженного мира, потому что ел мясо людей.

Такое в прошлом мире могли себе позволить лишь недоразвитые дикари.

— Может раньше я это знал. Но теперь не знаю, — огорошил прикованного Дементий. — Почему я этого не знаю?

— Ты охренел⁈ — закричал пленник, пытаясь вырваться из оков. Но скобы держали плотно. Переломанная нога вдобавок отдавала болью. — Моя нога! Как мне теперь охотится? Мои ноженьки-и-и.

Он завыл.

— На кого тебе охотится? Теперь ты сам стал дичью, мразь людоедская, — оскалился Демон.

Палач взял прозрачный пакет, щипцы и принялся собирать в пакет клещей с тела чистильщика. Отрывать отожравшиеся тельца получалось вместе с раздувшейся головой. Они были размером как спелая крупная вишня. К тому же лицо, шея, грудь и ноги пленного были в небольших рытвинах. Как на первый взгляд, так их оставляли эти самые мутировавшие клещи, что стали в несколько раз больше, чем их собратья в прошлом.

— Или ты думал, что с трупоедами будут разговаривать как-то иначе? Ты на что вообще надеялся, питаясь человеческим мясом? Это — табу! Люди не едят людей, отморозок.

— Выжить надеялся! — крикнул чистильщик в ответ. — Многие из тех, кого я ел, были уже мертвы!

— Но не все? — приподнял брови Дементий.

— Я не убивал живых!

— Ты лжешь, паскуда. Если бы они были мертвы, они бы с большей вероятностью были облучены. Ты бы сдох следом, как облученец. Но нет, ты убивал людей, не подвергшихся заражению.

— Что ты мелешь? Это чушь!

— Чушь? Антирадиационная камера не выявила заражения на ушах! — Демон сорвал с пленника вязанку, присматриваясь к ушам.

Среди них были совсем маленькие ушки. Детские. Пленник побледнел от изменившегося взгляда Демона. Дементий взвыл и ударил кулаком по отсутствующему носу.

Чистильщик тряхнул головой, кашляя и захлебываясь кровью. Тут же пообещал:

— Нет! Не бей! Это в прошлом всё! Я больше не ем никого. Я… я…

Со следующим ударом пленник перестал отрицать свою деятельность, полностью сконцентрировавшись на ощущениях боли. И на ещё более возможной боли, которую наверняка причинит палач с холодными глазами.

— Бить? Зачем мне тебя бить? — изобразил удивление Демон. — Волк отгрыз тебе нос, занеся бешенство. Если хочешь укол с сывороткой, быстро мне всё расскажешь!

— Что? Бешенство? Не-е-ет!

— Будешь молчать — умрёшь наверняка, — спокойно добавил Дементий. — В муках, которые и не сможешь себе представить.

— Я не хочу умирать!

Палач приблизился и улыбнулся, перейдя на шёпот: