— Слышал, упырь? Девушка в халате врать не станет, — добавил Демон, достав из мешка тело свободного.

Располагать его пришлось на полу за неимением второго операционного столика.

— Как ещё жива-то… такая фифа, — сказал чистильщик, обнажая пеньки гнилых зубов.

Ему нравился её запах. От женщин всегда пахло по-особому. Словно той старой жизнью, когда ноздрей касались духи в общественном транспорте и запах парфюма можно было ощутить на остановках и станциях метро.

— Так и жива, что такие же как у тебя зубы были совсем недавно, — ответила покрасневшая Тоня, обнажая ряды новенький жемчужно-белых зубок, полученных в подземном городе. — Но потом пришли подземники и дали нам новый шанс. А тебе гипс не нужен, по сути… Лангету будем накладывать?

— Нет, — обрубил Дементий. — Сначала этот кусок недосапиенса нам расскажет, что он и ему подобные людоеды делают в лесу вместе с зараженными хозяйкиными приспешниками.

Чистильщик заерзал на спине, пытаясь освободиться.

Тоня кивнула, обронив:

— Позовете, как надумаете. Здесь…плохо пахнет. Помывшись, я стала различать запахи.

Дементий, слушая мерно загудевшую вытяжку, работающую на полную, приблизился к пленнику.

— Слышь, людоед. Врать ты не умеешь. Убивал людей. Ел. Это понятно. Пытался выжить… Но детей то за что?

— Не мои ж дети, — ответил чистильщик как ни в чём не бывало. — Я их от голодной смерти спас. Мясо есть людей не хотели. Голодали. Ныли.

— Ну и тварь же ты.

— Тварь. Ну а что детям делать в этом жестоком мире? Это были первые годы. Самые тяжёлые. Мы все ломали себя, чтобы выжить. Одни пересилили себя и выжили. Другие… ты сам все знаешь, урод чернокожий. Кто ты… гибрид?

— Это костюм, придурок. Костюм можно снять. А вот кровь детей с рук не отмоешь, — Дементий пересилил себя, чтобы вновь не врезать по окровавленной морде. Выдавив холодную ухмылку, спросил. — Ты кем до Войны был?

— Гороскопы сочинял.

— Как это?

— Каждый день советовал, что делать близнецам, рыбам и прочим… оленям. Каждый божий день… Такая чушь, — признался пленный, словно снова был кому-то соседом по лестничной площадке с типичным отчеством вроде Сергеич. — Знаешь, я ведь даже немного обрадовался, когда этот старый лживый мир изжил себя. Со всеми его законами, ипотеками, кредитами, моральными обязательствами. Херня всё оказалось. Я просто ушёл в лес с ружьем. И стал зверем. Зверю без разницы на кого охотится. В голодные годы и себе подобные сойдут. А ты бы не выжил. Больно жалостливый. Таким на охоте делать нечего.

— Так ты выходит… стайный зверь? — вновь недобро усмехнулся Дементий.