— Скоро узнаем все её возможности, Роберт Алексеевич. Гениям чужды обобщённости.

— Но как же… — Карлов поднял указательный палец, желая задать ещё несколько наводящих вопросов, но в бок толкнули.

Чиновники не собирались проводить весь день, слушая непонятные речи двух образованных людей о пространственных, весьма размытых критериях жизни и философии. Этому не учили в партшколах и не преподавали в институтах государственного управления. Об этом не говорили на съездах партий и государственных форумах. Но что более важно — за это не доплачивали из бюджета.

— Довольно, Роберт Алексеевич, — поправляя чёрный пиджак, отсёк дальнейшие вопросы тучный глава комиссии Всеслав Олегович Доброславский. — Игорь Данилович и все члены команды провели не один день в тестах, чтобы смело сказать, что всё пойдёт как по маслу. Так ведь, господа учёные?

— Без сомнения, — ответил Невельской.

Внутренне он был готов отвечать на подобные вопросы о своей работе хоть весь день. Собеседники редко улавливали суть вопроса с первых слов повествования. А ему хотелось говорить. Ведь это был день триумфа. Самый важный день, веха истории, которую всецело оценят лишь потомки.

И лишь очень близкий человек мог сказать, что учёный несколько встревожен. Бодро отвечая на вопросы, легко можно было загладить чувство вины, которое терзало Невельского после одной из ночей, проведенных с Ноосферой в закрытом режиме.

Без посторонних глаз он хотел передать ей свой опыт. И передал. Вот только особые тесты при загрузке своего сознания в её мир пошли не по плану. Она принялась создавать свои симуляции. Как подросток, получивший волю, ей было интересно всё новое. Она без сожалений вытянула из учёного все секреты и перешла за отмеченные рамки, постигая понятие «любовь» в гораздо более полной мере, чем полагалось программе.

Ноосфера хотела ощутить, как это бывает в реальной жизни — полюбить. И учёный оказался не в силах противостоять этому. Хотя бы потому, что не помнил, что конкретно произошло с ним в ночь симуляций. Там, где для Невельского прошла секунда, для его «дочери» прошла целая жизнь.

Наутро тесты показывали отличные результаты. И Игорь Данилович решил, что процесс обучения прошёл «как по маслу», в чём и со свойственной ему пылкостью и уверял членов приёмки. Осталось лишь подспудное чувство вины, которое он никак не мог объяснить даже самому себе.

«Интуиция? Шестое чувство? Совесть? Что это»? — в последние секунды перед запуском проекта все ещё пытался разобраться Невельской, потянув руки к рубильнику.

Ответа не было.