Настоящее время.

Рассказ Карлова продолжался в подземном кабинете:

— Десять лет я добирался до Владивостока в этой вечной Зиме. Четыре года искал вход. А когда нашёл, ещё два года осваивался в подземном городе, пока Ноя не нанесла последний удар по подземникам. Я предупреждал Сотню, что чипы опасны. Но они не слушали. Чипы были для них орудием управления, которого они не хотели лишаться даже в условиях абсолютной власти. Невельской переоценил умственные способности подземной элиты. За шестнадцать лет вседозволенности они деградировали. Абсолютная власть уничтожила инициативу. Ни идей, ни исполнителей. Передовой техно-полис стал серой коробкой доживающих, что рано или поздно вылилось бы в монархию, а потом изжило себя, доведя все до анархии. — продолжил Карлов, предаваясь воспоминаниям и рассуждениям в мягком удобном кресле. В нём так легко вспоминалось былое.

— Погоди, можно поподробнее про анклавы? — впервые прервал весь рассказ Зиновий. — Выходит, ещё многие люди могут жить после Зимы? Если так, то мы должны их найти!

— Мне довелось побывать в некоторых анклавах. В первые годы в теории их было сотни. В ранних даже существовали демократические порядки. Но это наивное управление полностью изжило себя, когда я добрался до анклава Седых. Выжил лишь тоталитаризм и деспотия, Зиновий. Людям оказалась нужна лишь твёрдая рука, правитель, хозяин и господин. Никакого голосования, общих сборов, решений. Какое время, такие и порядки.

— Тоталитаризм и деспотия? — вновь спросил Зиновий. — Но, друг… не за это ли ты сварил из Палатенной Сотни мыло?

— Вовсе нет. Хоть и изрядно разочаровался в потомках белого дракона, — ответил со всей серьёзностью Карлов.

— Кого? Какого ещё дракона?

— Думаю, теперь уже не важно, кто с кем боролся. Прав был Палат, важен лишь город. Но имя его затерлось благодаря усиленной деятельности Ярослава Ярова. Никто уже и не помнит, кто был первым Поверенным четыре года до того, как полетели ракеты. Когда город стал закрытым, а на табло на центральной площади начался отчет с нулей, все изменилось. А ведь город строили все четыре года ударными темпами. Или… достраивали. — Карлов откашлялся, увидав удивление в глазах собеседников. — Нам важно лишь понимать, что сил всегда как минимум двое. Такова уж дуальность нашего мира.

Зиновий приготовился сыпать вопросами, но Карлов отмахнулся и продолжил:

— Жалею лишь, что на заводы не отправились все десятки тысяч тел. Это было бы эффективнее, чем погружать город в гарь. Но традиционные устои не готовы к такому поступку, — он посмотрел на обоих по очереди, и продолжил. — Мы на грани вымирания, но все ещё цепляемся за нашу человечность. Там, на поверхности, я почти потерял ее. Но вы не видели тех ужасов, и не готовы принимать данность как есть. Именно поэтому будущее в ваших руках, молодежь. В руках подземников. Ваша психика гибче. Вы адаптируетесь под новые условия. От вас зависит, какие порядки и устои распространятся по поверхности. Сейчас там проглотят и переварят все, что вы принесете. Хотя бы потому, что больше привносить некому. Разумная жизнь на планете готова начаться с чистого листа.