Милое парнокопытное создание, чтобы привлечь внимание будущей хозяйки, заржало над самым ухом. Лошадиные челюсти раздвинулись, и меж открытых зубов вырвалось синее пламя.

«Ни фига себе», — отшатнулась Ведьмочка. — «Вот это монстр»!

— О, транспорт выдали, — Зевс ловко отскочил от противника-игрока, примирительно опуская меч. — Ладно, давай потом дорубимся? Дело есть.

— Да чего «танцевать», когда никто не устает и силы одинаковы у всех? — прогрохотал оппонент в шлем. — Да и доспехи такие, что с мечом не пробить с одного удара.

— Тогда увидимся на следующем этапе? — прикинул Зиновий.

— Помни, останется только один, — неожиданно заявил оппонент, сверкнув глазами как лазерами.

— И это будешь явно не ты, — пообещал задира. — У тебя замах левой слабый.

— Это мы ещё поглядим, кто кого, — пообещал противник.

Оба примирительно стукнулись металлическими перчатками, и каждый, закинув на плечо меч плашмя, побрел к своей лошади.

«Конфликт исчерпан? — удивилась Ведьмочка. — Жаль. Парни никогда ничего не доводят до конца».

Зевс опять откинул забрало шлема и стал гладить свою костяную лошадь по мертвой гладкой черепушечной морде. В глазах существа ничего не отразилось, кроме тупой покорности.

«Обычное безмозглое создание для вечного служения хозяину», — отметила Ведьма, — вроде автомата. Срок годности, так сказать, не ограничен. Жив хозяин — жива лошадь. Вернее, псевдожива. Пожизненный раб'!

Зевс, между тем, оказался любителем экспериментировать. Ведьмочка, конечно, всегда это знала. Со скрипом доспехов он одним из первых забрался на своего скакуна. Не с сразу, но с третьей попытки.

Сначала Зевс долго подпрыгивал (стремена отсутствовали). Затем, наконец, схватившись за голый лошадиный хребет, подтянулся на нем, как на турнике.

После «оседлания» (седла не было) пришлось долго приноравливаться, падая, поднимаясь и снова падая, пока кто-то из соседей не предложил использовать ребра лошади как лесенку для «заскока» и, одновременно, стремена для удержания верхом.

Взобравшись, наездник хватался за шейные позвонки и вонзал острые пятки стальных сапог меж лошадиных ребер. Получался довольно прочный и надежный «упор», позволяющий достаточно комфортно и устойчиво сидеть на скакуне во время передвижений. Лошадь при этом не обращала никакого внимания на столь утилитарное использование своего скелета. По безмолвной морде было невозможно сказать, нравиться ей это или нет.

Но кто её будет спрашивать?

С другой стороны, костяное существо вовсе не являлось ЛОШАДИНЫМ скелетом и представляла собой именно «конструкцию» из человеческих костей. Вполне возможно, что разработчики как раз и задумали подобное использование её позвонков и рёбер в качестве стремян.