Дилинэ изменилась. Теперь её кожу покрывали пестрые камешки, и издали никто бы не отличил ее от хурсагского воина. Верхом на звере она подобралась совсем близко к вражескому поселению. Здесь жрица спешилась и отыскала подходящую пустую скалу.

Когда-то и в Хурсаг жили простые люди. Но Шанана прокляла их. Никто не смеет царапать небо острыми скалами. Остались лишь рабы, живые и возвращëнные к жизни, и тот, кто назвал себя их богом.

У жрицы не было объективных причин для ненависти к Хурсаг. Первая война за горную гряду случилась задолго до рождения Дилинэ. Но в жрице была та неприязнь к хурсагским созданиям, какая бывает у людей к крысам. Без рассуждений о добре и зле, без жалости, без здравого смысла. Она испытывала то отвращение, какое человек испытывает к зловредному насекомому, паразиту, и единственным выходом видела лишь полное уничтожение врага. Любой ценой.

Дилинэ готовилась к ритуалу. Её мысли больше не принадлежали девушке. В неё снизошла сама Шанана, и жрица позволила богине править своим совершенным телом. Она знала, что это единственно верное, что может быть совершено. Каждую жрицу с детства обучали этой покорности божественному, непостижимому. Но большинство сикиль старились и умирали, так и не познав благословения богини. И только лишь Дилинэ была удостоена этой чести.

Жрица осветила пещеру голубоватыми огоньками, похожими на вспышки молний, но не такими яркими, едва тлеющими. Она разложила на каменном полу самоцветы и начала менять их местами так, чтобы камни вошли в резонанс с реальностью, позволив Дилинэ высвободить из земли ужасное сияние. Кажый предмет, каждое живое существо имеет невидимые связи со Вселенной. Каждый элемент влияет на другой. Не только в пространстве, но и во времени. Потому что никакого времени на самом деле не существует.

Теперь Дилинэ поняла значение той странной науки, которой её обучали в храме Шананы. И в то же время, действовала она по наитию, руководствуясь звериным чутьем и верой в богиню.

Ужасное сияние, звавшееся на древнем языке как Мелем, дало начало жизни землям, назывным в честь этой разрушительной силы. Так появился Кимелем, те земли, где родилась сама Дилинэ.

Ритуал должен был завершиться лишь к утру, и тогда Хурсаг падёт. И никто более не посмеет царапать острыми скалами небо.

* * *

Я чувствовал себя поляками, которых Иван Сусанин вот-вот заведëт в болото. К Максу больше не было никакого доверия, я в каждом его действии, в каждом слове ожидал подвоха.

Мы поднимались на холм, не такой скалистый, что мы преодолевали тогда втроём. Этот был пологим, поросшим травой, и идти в целом было не слишком тяжело. Даже девчонки не ныли.