— Это то, что ты нашёл? — спросил я.

Григорий покачал головой. Он обошёл поляну, о чём-то думая.

— Кострище похоже на то, что мы видели у нашей станицы, — продолжал я. — Если это один человек, то, выходит, он на лошади за нами следует?

Григорий сжал губы и кивнул.

— Но не в кострище дело. Может быть их и тунгусы жгут, — тихо ответил казак. — Тут туша была оленья. Прямо как тогда, с одеждой окровавленной.

— И кого он тогда убил? И оленя где добыл, здесь они не водятся вроде? На себе не притащишь. Может, показалось?

— Ты считаешь, у меня голова не варит?

— Не злись, Григорий. Мы на одной стороне.

— Да что ты говоришь, — казак плюнул под ноги.

Я вздохнул и принялся вместе с ним обследовать полянку. Дождь всё размыл, и теперь сапоги утопали в грязи и еловых иглах. Таинственный убийца непременно оставил бы следы на такой земле.

Я всё сильнее склонялся к мысли, что Гриша мог слегка повредиться рассудком. После всего, что он пережил: начиная с первых оленьих туш и кончая гибелью наших товарищей. Я уже хотел сказать ему что-то, успокоить, но тут над головами скрипнуло.

Мы едва успели отскочить — еловая ветка всё-таки не выдержала и надломилась. Она не упала, но по ней, как с горки, скатилась вниз оленья туша.

Григорий мигом вскинул заряженный штуцер, оглядывая деревья. Но всё было тихо.

Я приблизился к туше, присмотрелся внимательнее. Из распоротого брюха снова виднелись лоскуты чьей-то одежды. Вытащив её, мы рассмотрели окровавленную бурку и рассеченную шашкой папаху.

— Господи… — прошептал я. — Гришка, это ж кто-то из наших…

— Где же этот выродок… — сквозь зубы процедил мой товарищ, водя взглядом по темным зарослям.

— Гриша, он ушёл уже давно. Туша от воды набухла, вот ветка и не выдержала.

— Что это за зверь такой, что оленью тушу на дерево может поднять⁈

— Человек. Папаху шашкой рубанули, сам видишь. Да и олень же не когтями вспорот.

— Много ты знаешь людей, способных унести на себе оленя?

— Но зверей, махающих шашками и засовывающих одежду в оленьи туши, пожалуй, знаю еще меньше… Так что, Гриша, успокойся. Приведи сюда штабс-капитана. Он должен это увидеть.

— Ты чего такой спокойный? — нахмурился Григорий, но штуцер всё же закинул за плечо.

— Потому что с бешеным зверем спокойным надо быть, — пожал я плечами. — Особливо если хотим его поймать.

Григорий понял, кивнул. Посмотрел на фонарь, что поставил на землю, пока искал врага, потом на меня.

— Забирай, нечего по темноте через лес идти, — сказал я.

— А ты как?

— Слушай, Гриш. Я правда думаю, что он далеко уже. Но если ты прав, себе не прощу, что упустили. Так что, покараулю здесь. Коль вернётся, я его со штуцера уложу. Каким бы сильным он ни был, пуля любого остановит.