— Ну-ка, внучек, погуторить надобно, — дед дернул усом. — А ты, девка, ступай на стол накрывай. Брат приехал, нечего тут сопли разводить. И эту сикуху забирай, — махнул он на вьющуюся под ногами Машку, которая тоже рвалась меня обнимать.

Аленка вздохнула и торопливо пошла в хату, держа дочку за руку.

Дверь за ними закрылась. Дед пару мгновений молча смотрел на меня, щурил глаза, топорщил усы.

— Ну, выкладывай, внучек, — буркнул он, кивнув на скамью у стены. — Где шлялся, что с рукой?

Я сел, оперся спиной о стену. Хан, будто чувствуя, что сейчас будет допрос, спланировал на чурбак рядом, повернул ко мне голову.

Я улыбнулся, покопался в большом подсумке, для приличия поискал и вытащил кусок мяса, положил перед соколом. Тот тут же забыл про нас с дедом и принялся за угощение. Вот уж кого ничем не прошибешь.

— Да все как обычно, деда, — начал я. — Штабс-капитан Афанасьев дело одно подкинул атаману. Строев сам людей отправить не мог, вот и попросил меня приглядеть за подозрительными господами в Боровской. Отказать никак нельзя было, деда.

Я вздохнул и продолжил:

— Уже там понял, что среди этих господ и граф Жирновский значится. Тот самый, что меня извести пытался уже не раз. Сообщить Гавриле Трофимовичу сразу не смог, пришлось самому следить за этим выродком. А потом так все закрутилось и завертелось, что граф тепереча больше никому, и особенно нашей семье, проблем принести не сможет. Да и вообще уже ничего носить ему не придется.

Дед слушал, не перебивая. Иногда усы приглаживал, да разок-другой «угу» ронял.

— Ну а рука? — кивнул он на перевязь.

— Уже под конец, — поморщился я. — Один из его людей. Я сплоховал, деда: не проверил как следует. А он, раненый, но живой, из пистоля меня и цепанул. Пуля вскользь прошла, шкуру только подрала да черкеску порвала. Вот и все, деда.

Старик фыркнул.

— «Вот и все», — передразнил он. — И когда ты уже остепенишься, внук?

Мы помолчали.

— Не мог я по-другому, дедушка, — тихо сказал я. — Никак не мог. Нужно было закончить с этим графом. Он же не пряники в горы вез. Оружие для непримиримых — винтовки английские нарезные. Крови те абреки казачьей немало бы пролили, попадись им это добро. Там и амуниция была: три десятка абреков можно было снарядить. А в предгорьях, сам знаешь, и малым числом эти ухорезы дел каких наворотят.

Дед еще немного помолчал. Потом отложил чубук, тяжело поднялся и прошелся по двору взад-вперед — как всегда, когда в голове что-то переваривал.

— Жирновский, значит… — пробормотал он. — Ну что, собаке — собачья смерть.

Сказал спокойно, без злорадства. Просто как факт.