— Короче, Склифосовский! — Я демонстративно посмотрел на несуществующие часы. — Перерыв заканчивается, какой вывод?

— Я не хочу больше играть, прикинь! Наоборот, только и думаю о том, чтобы ты быстрее выиграл и мы ушли отсюда!

— А твой Дим Димыч разве не тут?

— Раз пристяжь здесь, то и он поблизости, в твоем зале должен быть. Такой одутловатый, низенький, с залысинами. Он еще волосы с боку на бок зачесывает.

— Понял. Все, я погнал. Пожелай мне удачи в бою…

— Не остаться в этой траве! Удачи, Фил!

Удача мне пригодилась. Под утро, когда с трудом фокусировался на картах и, зевая, сворачивал себе челюсть, я снова ошибся в расчетах. Подумал, что в игре осталось трое, а оказалось, что четверо. Из-за этого, когда после флопа пошел ва-банк, будучи твердо уверенным в том, что выиграю, а потом увидел, что мои расчеты неверны, пережил адреналиновый всплеск. Здесь-то удача и пригодилась: тот, кто мог выиграть собранным «стритом», испугавшись, сбросил карты.

Подробности игры за финальным столом, награждение и прочие сопутствовавшие события — все это уже было как в тумане.

Пятидесятичетырехлетний полковник полиции Дмитрий «Димедрол» Шмелев, занявший почетное, но не призовое девятое место, с юмором отнесся к тому, что Генка вернул ему долг деньгами, часть которых была выиграна у самого полковника.

— Что ж, Гена, хвалю. — Дим Димыч пожал Генке руку. — В расчете.

— Ко мне претензий больше нет? — спросил Генка.

— Никаких. Я же говорю, в расчете! Ответь только, я правильно понимаю, что тебе твой товарищ помог? — Он сначала демонстративно взвесил четыре пачки купюр в одной руке, а потом полусогнутым указательным пальцем другой указал в мою сторону.

— Сам удивляюсь! — воскликнул мой друг. — Он вообще новичок! Повезло! Он же вчера только первый раз в покер играть сел!

— А, вот оно что! А я все гадал, как ему так карта мастит! — удовлетворился объяснением Димедрол. — Новичкам везет!

Он протянул руку, пожал мою и пристально посмотрел в глаза. В его цепком и жестком взгляде не было ничего от той показной теплоты и добродушия, которые слышались в голосе, а потому, скомкано попрощавшись, я с облегчением пошел с Генкой на выход. У нас осталось еще чуть больше двенадцати тысяч долларов. На возврат других Генкиных долгов этих денег должно хватить с лихвой.

Уже рассвело, на ресепшен нам вызвали такси, и мы доехали до дома. Так что, если не считать пробитого колеса, из-за которого нам пришлось потерять лишних пятнадцать минут, добрались почти нормально.

В подъезде кто-то пролил масло, и хоть трамваи у нас в доме не ходят, падение не принесло бы ничего хорошего. Спасибо Генке, перехватил меня в полете. Проклиная Хфора и его злокозненную и мстительную натуру, я отказался ехать на лифте и, осторожно ступая по лестнице, добрался до своего этажа.