Не знаю как Генка, а я вырубился сразу, едва голова коснулась подушки…

* * *

Системный будильник, сработавший через полтора часа, поднимает меня жутко невыспавшимся, разбитым, но в прекрасном расположении духа. Я отправляю сообщение Косте, что не смогу сегодня прийти на тренировку, и предлагаю перенести на завтра.

«Ок», — лаконично отвечает он, а я иду умываться.

Из кухни раздается звон посуды. Неужели и Генка уже встал?

Нахожу друга разливающим кофе. Его рука дрожит, но сам он мурлычет какую-то песню, пританцовывая на ходу.

— Доброе утро!

— О, Фил, встал? Извини, если разбудил, — виновато жмет плечами он.

— Да не, я по будильнику. А ты чего так рано?

— Сна ни в одном глазу, бро! Ворочался, ворочался, курить ходил уже раз десять, потом сел писать, а как закончил, решил кофейку сварганить…

— Что писал-то? — спрашиваю его, зевая.

— Вот, смотри. — Генка берет со стола исчерканный с обеих сторон листок бумаги. — Все мои долги. Вроде никого не забыл! Всего вышло четыреста пятьдесят тысяч — я округлил в большую сторону, чтобы наверняка.

— Хватает нам более чем, — отвечаю я, изучая список. — Давай тогда сейчас сразу в банк, долг твой покроем, а потом по остальным кредиторам сам проедешься.

— Не вопрос! Тебе кофе с молоком?

— Не-а, черный. Одну ложку сахара. И вот еще что, Ген. Я дам тебе чуть больше — остаток с выигрыша разделим пополам. Возьми себе телефон попроще, остальное домой завези, а то чувствую, Ленка от тебя зарплаты давно не видела.

— Блин, точно! Спасибо тебе, Фил! — Расчувствовавшийся Генка обнимает и стучит меня по спине, а репутация, давным-давно застрявшая на слабеньком «Дружелюбии» после того случая, когда я не вернул ему долг, взлетает до уровня «Превознесение 1/1».

Если я не ошибаюсь, это максимально возможный уровень репутации. В груди теплеет, и хотя от Генки несет табаком и потом, но несколько часов назад я сидел возле его трупа, и мне радостно оттого, что это запах живого человека.

Ехать с ним в банк я решил еще тогда, когда получал выигрыш в покерном клубе. Дебаф все еще висит на Генке, и я очень боюсь, что он сорвется и поедет играть вместо того, чтобы вернуть долги и начать жить. Изначально я хотел проехаться с ним по всем кредиторам, но потом решил, что такая опека чрезмерна. Пусть это будет для него маленьким большим испытанием. Ну, а если сорвется… Значит, грош цена его «пониманию» и «не хочу больше играть», и мне придется отложить вопрос с излечением, пока у меня не появится героическая способность «Убеждение». Возиться с ним и держать постоянно возле себя, боюсь, не получится.