Если верну уважение и любовь Яны, то и она вернется. Хочу ли быть с ней — такой вопрос даже не стоит, конечно, хочу. И пусть эмоции уже не такие яркие, как четыре года назад, но, думаю, люблю я ее даже больше и крепче.

Вернуть ее уважение… Я, может, не большой знаток женщин, но что-то мне подсказывает, что одних «прости, люблю, жить не могу» недостаточно. Можно выяснить, где она теперь живет, или явиться к ней на работу с букетом цветов, можно преследовать ее сообщениями, звонками, усыпать лепестками роз и вымаливать прощения в реалити-шоу, но это все не сработает. Раньше срабатывало. Сейчас — нет.

Будь у нее ко мне хоть какие-то чувства… Но система не врет, отношение Яны ко мне — враждебность, и связано оно, уверен, с моей неуспешностью, пассивностью, инертностью, довольством тем, что есть.

«Панфилов, ты же жуткий неудачник, — вроде бы в шутку говорила она мне, смеясь. — Ни квартиры, ни машины, ни работы нормальной! В тридцать лет сидишь на шее жены и в игрушки играешь!»

Мне бы тогда понять, что это никакие не шутки, а первый звоночек. Какое там! Меня беспокоило лишь то, смогу ли я стать первым рогой на сервере, обогнав некого Нюрро. Не смог. Ни топ-рогой стать не смог, ни Яну удержать.

— Панфилов, пройдите, — слышу из аппаратной.

Пятнадцать минут в кошмарной для любого клаустрофоба полукапсуле под стрекот и жужжание в полной неподвижности, еще полчаса ожидания, и я получаю снимок своего серого вещества в разных ракурсах. Возвращаюсь к врачу.

Тяну руку к ручке двери и слышу мужской голос:

— Куда собрался, парень? Тут очередь!

Рука зависает в воздухе, оборачиваюсь и вижу сидящего на лавке крепко сбитого лысого мужика с борцовской шеей. К нему тут же присоединяются другие:

— Ишь ты, какой! Наглец! — качает головой старушка в ярком цветастом платке.

— Давай-ка, занимай очередь, неча тут… — то ли советует, то ли угрожает толстая скуластая женщина с ярким макияжем.

— Да я уже был здесь, мне просто снимок отдать! Я по записи!

— Нам тоже просто спросить! — вдруг шепотом вспыхивает щуплый старичок с козлиной бородкой.

— Все мы тут по записи! — кричит толстуха.

— Слышь, малой, — встает со своего места лысый, — Не мути, вставай в очередь! А то…

Понимаю их правоту. Но мне ведь действительно просто отдать снимок, и я свою очередь уже отстоял. Запись записью, но очередь двигалась в явном несоответствии времени записи. Я, например, больше часа отсидел, хотя пришел вовремя.

Ох, черт! Поле зрения заваливает системными сообщениями:

Ваша репутация у Анатолия Махарадзе понизилась!

Текущее отношение: Неприязнь 20/30.