Регина. Моя «горячо любимая» мачеха — и каждый раз, когда я её вижу, хочется выколоть глаза.

Отец откопал эту стерву года три назад на каком‑то благотворительном аукционе, и с тех пор она усердно строит из себя заботливую мамочку, попутно высасывая из его счетов миллионы.

Выглядит она, признаю, эффектно: идеальное каре цвета воронова крыла, хищный разрез тёмных глаз, подколотые губы, всегда накрашенные дорогой помадой, и шлейф удушливого парфюма от Tom Ford, от которого у меня сразу начинает свербеть в носу.

Самое бесячее во всём этом — что она всего лишь на десять лет старше меня.

— Ну надо же, Олег выиграл, — её приторный, сочащийся фальшью голосок мгновенно бьёт по ушам.

Регина опирается плечом о косяк, скрестив руки на груди. Куча золотых браслетов на её запястье противно звякает, раздражая ещё сильнее.

— Я так и знала, что ты притащишься только к утру, — прищуривается она, оценивающе разглядывая мой помятый вид. — Где ты шлялся, Андрюша? Мы с твоим отцом думали обсудить твою успеваемость, а ты как сквозь землю провалился.

Её тонкая бровь высоко взлетает.

— Привет, Регина, — лениво цежу я, даже не думая разуваться. Прохожу мимо неё в холл. — У меня были дела.

— Дела? — она издаёт короткий ядовитый смешок, разворачиваясь вслед за мной. Зелёные туфли звонко цокают по мрамору. — И какие же дела могут быть у нашего мальчика, из‑за которых он забывает о доме?

— Тебе заняться нечем? — резко оборачиваюсь я, заставляя Регину вздрогнуть. Я прекрасно знаю, что она боится меня. Просто знает, что я ей ничего не сделаю, пока отец на её стороне. — Пойди лучше седину закрась.

— Седину?! — она чуть не подпрыгивает. — Где?!

Разворачиваюсь и усмехаюсь её дурацкому виду.

— Не слушай его, — знакомый строгий голос.

Отец встаёт в проёме, раскинув плечи так, будто только что вышел из каталога. Он выглядит спокойно, почти безэмоционально, и от этого его фраза звучит ещё более приговорно.

— Где ты был? — тихо, но так, что все сразу понимают: ответ должен быть честным.

Лень врать съедает меня меньше, чем лень объясняться. Глубоко вздыхаю — проще сказать одно слово и закрыть тему. Всё равно рано или поздно их пришлось бы знакомить с Аней. Лучше замолвить о ней словечко заранее.

— Был у девушки, — говорю спокойно. И вижу, как Регина ощутимо побледнела. Именно этот эффект мне и нужен.

Отец хмурит бровь.

— У какой такой девушки?

Я скрещиваю руки и отвечаю коротко и по делу.

— У Ани, — говорю я, словно это очевидный факт.

Регина буквально застывает: губы в тонкую линию, глаза наливаются глупым, жгучим удивлением.