К тому же, что я скажу? Что Максим сам ко мне пристаёт? Это будет звучать как самое тупое оправдание, и вряд ли кто-то поверит.
Михаил Юрьевич тяжело вздыхает, откидываясь на спинку кресла. Его взгляд скользит по мне, потом по Але, и я чувствую, как напряжение в кабинете нарастает.
— Что ж, раз так… — начинает он, и я уже готовлюсь услышать приговор. — Тогда наказание будет одинаковым для обеих. У нас в последнее время развелось много студентов, у кого чешутся кулаки, поэтому кабинеты для внеклассных занятий стали чище.
— К чему вы клоните? — неуверенно спрашиваю я.
— К тому, что если не хотите дисциплинарный выговор, то милости прошу: сегодня, а точнее прямо сейчас, отправляйтесь мыть кабинеты! — с натянутой улыбкой пожимает плечами мужчина.
— Н-но! — собирается вставить слово брюнетка.
— Без «но»! — перебивает её Михаил Юрьевич. — Сил моих на вас больше нет. Пишите свои фамилии в журнал — и вперёд, в свободное плавание!
Мы быстро чиркаем свои фамилии в журнале. Аля делает это с таким остервенением, что едва не рвёт бумагу кончиком ручки, а затем, громко цокнув каблуками, первой вылетает из кабинета. Я плетусь следом, чувствуя, как внутри всё выгорает от стыда.
Дура, какая же я дура! Зачем я вообще вступила в этот спор? Нужно было просто промолчать, уйти... А теперь я, как последняя неудачница, буду драить полы вместо того, чтобы сидеть на лекции.
Перед глазами встаёт лицо мамы. Она так гордилась тем, что я поступила в академию, она так тяжело работает, чтобы оплачивать моё жильё. Если она узнает, что я ввязалась в драку из-за Максима, это разобьёт ей сердце.
У технического персонала я забираю ведро, тряпку и моющие средства. Тяжёлая пластиковая ёмкость оттягивает руку, вода плещется, пачкая мои джинсы, но мне уже всё равно. Весеннее солнце за окном, которое ещё час назад казалось таким ласковым, теперь словно издевается над моим положением.
— Мы? — он делает тяжёлый шаг вперёд, и я невольно отступаю. — Разве мы знакомы? — Бровь Андрея подпрыгивает вверх.
Каждое его движение пропитано невероятной уверенностью в себе. Жесты чёткие, взгляд холодный — я бы даже сказала, уставший, но при этом заинтересованный.
— Я-я... нет! — растерявшись, тороплюсь сначала поправить волосы, но, отдёрнув руку, наклоняюсь, чтобы поднять ведро. — Просто слышала вашу... ой, то есть твою ф-фамилию раньше.
Чёрт! Дура, ну почему ты не можешь нормально изложить свои мысли?!
Хватаю ведро за ручку и, не поднимая взгляда, выглядываю из-за спины Зверева. В коридоре никого нет, так что никто не сможет мне помочь в случае чего. Хотя Зверев видимо меня даже не помнит, это не может не расстроить меня?