Не думала, что я способна на такое, но в какой-то момент всё это настолько меня взбесило!.. Мозг будто отключился, и единственное, что проигрывалось в голове: «Вырви ей волосы». Даже как-то неловко, что такое в принципе пришло мне в голову.

— Ну же! — поторапливает мужчина.

— Да... — тяжело сглатываю и прячу мокрые ладошки в карманы.

Преподаватель по электротехнике, имя которого я даже не помню, как и обещал, привёл нас в кабинет к заместителю директора.

— Стойте тут, я зайду предупрежу, что привёл ещё двоих, — цокнув, мужчина скрывается за дверью.

Мы остаёмся стоять в коридоре, как две школьницы, пойманные за курением за углом. Аля демонстративно отворачивается, поправляя свою испорченную причёску, но я вижу, как её плечи всё ещё подрагивают от злости. Моя щека начинает ныть сильнее, и я осторожно касаюсь её пальцами. Кажется, будет синяк.

Из-за двери кабинета заместителя доносится приглушённый мужской голос. Кажется, наш преподаватель уже вовсю рассказывает о нашем «подвиге». Я чувствую, как внутри всё сжимается. Директор, или в данном случае его заместитель, — это уже серьёзно.

Только поступила, а уже так глупо облажалась. И всё из-за Максима и его одноразовых подружек! Не думала, что в это раз он решит достать меня таким способом. Сто процентов сидит сейчас где-то и наслаждается своим превосходством.

Дверь снова открывается, и наш преподаватель, по-прежнему хмурый, кивает нам:

— Заходите. Вас ждут.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.

— Ц! Ну чё встала-то? — толкнув плечом, эта барышня заходит первая.

Сжимаю кулаки и захожу следом.

— Здравствуйте, девушки, — поднимает на нас взгляд лысый мужчина. — Можете присаживаться.

Аккуратно подхожу к кожаному креслу и сажусь, идеально выпрямляя спину. Волнение переполняет меня с ног до головы. Я же надеюсь, за это не отчисляют?

— Ну, рассказывайте, — он внимательно осматривает нас. — С чего начался конфликт?

— Михаил Юрьевич! Она первая начала, я вам клянусь! — тут же подпрыгивает на месте Аля.

Актриса ещё та! Так губы надула, что ещё чуть-чуть — и я сама поверю в её брехню.

— Ну что вы, прекратите, — тяжело выдыхает он. — Мне не интересно знать, кто начал первым. Назовите причину, попытайтесь оправдаться. Если не хотите, можем сразу перейти к наказанию?

— Но как же так?! — возмущённо глотает воздух брюнетка. — Это она виновата!

Уставший взгляд падает на меня, и я неуютно мнусь в кресле.

— Вам есть что сказать? — поднимает бровь он.

— Н-нет, — мотаю головой.

Я не могу сейчас ничего сказать. Слова застряли в горле, а в голове крутится только одно: если я начну говорить, то обязательно расплачусь. А плакать перед этой стервой и этим суровым Михаилом Юрьевичем —последнее, что мне сейчас нужно.