— Они всегда ведут свою игру.

— Вы говорите удивительно спокойно, хотя я сделал довольно громкое заявление.

— А что должно было нарушить моё спокойствие?

— Гильдия хотят убить одного из ваших.

— Такое бывает. Но в храм они не сунутся.

— Уверены?

— Есть черты, которые переходить нельзя.

— Они буквально пытались убить этого послушника. Какие ещё черты? Откуда такая уверенность, что они не сожгут здесь всё?

— Большинство смертных обладает сердцем и мозгом. Практически все маги всех видов обладают ардией и эркенхаром. И Эдем также состоит из духовенства и Гильдии. Как сердце качает кровь, так и ардия собирает магическую энергию хар. Как мозг распределяет полученную энергию, так и эркенхар помогает магу направить свои заклинания. И как порывы сердца заставляют нас стремится к высотам, так и мозг порой останавливает эти порывы, если они могут нам навредить.

— Я не желаю играть в загадки.

— Духовенство сердце Эдема, Арис Максимус. Но Гильдия является его мозгом. И порой сердце и мозг тоже идут друг против друга. Какому смертному этого не знать? Когда мать видит, что её ребёнок в опасности, сердце заставляет её кинуться на угрозу, пусть мозг и кричит о самых ужасных последствиях. И разве мозг делает в этом случае что-то плохое? Так и здесь… Гильдия не воюет с нами, она стремится к той же цели, просто немного другим путём. Мы с ними поговорим и достигнем компромисса. Либо… нас рассудит сам Эдем.

— Что вы собираетесь делать, настоятель? Я могу выделить охрану. Усилим гарнизоны, чтобы убийца не пробрался сюда.

— В этом нет нужды, но если вам от этого станет легче… направляйте сюда хоть всю свою армию. Но нам не нужна защита. Нас никто не тронет, а что касается послушника… — Настоятель положил руку на лоб бедолаги, находящегося в стабильно хреновой коме. — Они его не тронут. Не посмеют. Ведь рядом находимся мы, а мы не прикосновенны.

— Этот послушник тоже был неприкосновенным, — раздражённо бросил я, ведь позиция настоятеля вызывала у меня вопросы и некоторое непонимание с нотками бешенства, вызванного каким-то вопиющим меланхоличным бездействием. — Впрочем, решайте сами. Я вас предупредил.

— Храни вас Этий, — благодарно кивнул мне настоятель.

А я отправился наружу, чтобы выдохнуть. Пусть разбираются со своим дерьмом сами в таком случае. Ничего им не угрожает, ага. Словно в облаках витают или я уже совсем перестал что-либо понимать. Хотя возможно это настоятель себе цену так набивал, а на деле он уже договорился со своей крышей в лице архиепископа, который тут выше богов стоит и является первым смертным мира.