Однако им плевать, как и центральным землям, сердцу Эдема, где живёт власть и отдыхают сами боги, приходя сюда из других миров. Никому из них нет особого дела до междоусобных войн пограничных островов, где погибают… тысячи? Пф, смешная цифра, когда население мира в целом измеряется миллиардами, не правда ли?
А значит все здесь предоставлены сами себе. Армия Эдема охраняет границы с переменным успехом, следит за общей стабильностью, но не мешает лариосам воевать за власть. Ведь в этой борьбе, как уже было сказано, рождается сильнейший. И именно сильнейший будет определять путь захваченных территорий. Если он ошибётся… то его уберут, как это случилось со всеми прошлыми архонтами полисов и островов.
И Вариос тоже боится. Не столько за себя, ведь к дыханию смерти он привык. Нет, он боится за свой остров, ради которого отдал всё. Он боится за свою дочь, которой готов отдать всё что осталось. Ведь если Элор Маториан просто щёлкнет пальцами… то земля уйдёт из-под ног.
Моя же эффективность уже доказана. Я и мои бойцы определенно точно стоим своих денег, несмотря на небольшую историю выполненных заказов. И всё же я наёмник, а у наёмников есть определенная репутация. Репутация того, кому может заплатить бесконечно богатая Саламандра. Или репутация того, кому может дать возвысится бесконечная власть будущего Великого Архонта, который будет контролировать сразу все пограничные земли.
В свою очередь что может предложить Вариос, чтобы перевесить Элора и ту же Саламандру? Или же Гильдию? Список на самом очень длинный, ведь Вариос архонт маленького острова и ему почти нечего предложить.
— Если придётся выбирать, то на чьей стороне ты будешь? — после паузы прямо спросил Вариос, глядя мне в глаза.
Глава 7
— Если я выживу, то куплю одному из вас свободу, — произнёс я глядя, на рабов-гребцов.
Грязные и покрытые шрамами от старых железных ошейников, они с удивлением приняли замену метала на обычные верёвки, как и кормили их раньше, чем угодно, но не нормальной едой. Рациональные рабовладельцы в принципе не любят раскошеливаться на нормальную пищу и порой кормят свои одноразовые вещи даже мясом разумных смертных, порой того же вида, что и сами рабы. Выжать максимум и выбросить остатки — по такому принципу жил Эдем.
Однако помимо этого принципа существовал и принцип силы. Кто сильнее тот и прав. Сила в свою очередь выражается во многом от хитрости и места в иерархии мира. По этим правилам живут в принципе почти все смертные, так было и в моём мире.
И вот уже сила появилась у меня. Несмотря на все эти традиции и законы, что делать со своими живыми вещами решаю я. И я решил, что один из этих рабов станет свободным. Не из чести, не из каких-то великодушных порывов, а сугубо по эгоистичной причине, которая заключается в том, что я принял решение, что так будет правильно. И принимая это решение я не задавался вопросами о том, что подумают другие. Ведь это никогда не было важно.