Келиксия забирала весь гнев из-за чего на меня навалилась горой апатия. Исчезло рвение, будто бы из меня весь тестостерон выкачали. За этим ушло и желание побеждать, доминировать, следовательно сражаться. Пресности чувствам предавал и Доргаф, который взял всю гордость себе. Он был на вершине шпиля, им восхищались, таким уникальным и неповторимым, а мне оставалось лишь быть тенью.

И ладно бы эти чувства были постоянными, линейными, но порой на мгновения случались вспышки. Перенасыщение гневом и гордыней, на фоне которых я поражался бесполезностью и слабостью своих союзников. Гнилые мысли, от которых меня выворачивало наизнанку.

А вот Вилия и Демос оказались удивительно тихими. Вилия просто была очень аккуратна, ведь это был далеко не первый её контракт и она уже много раз сотрудничала со смертными. Демос же воздействовал на страх, которым пропитана вся моя жизнь и к которому я давно привык. Меня мало что пугало и в какой-то степени я такой же психически больной, как и тот матрос, который пережил появление Демоса на Чёрной Каракатице. Хотя врать не буду, нахождение в присутствие Демоса всё равно сильно изнашивало психику и давило на мозги. Я же не из стали.

Мрак продолжал сгущаться и в трюме уже не было ни одной живой души. Тьма полностью покрыла меня, даже свет через дыру сверху не пробивался. Звучали взрывы, крики, прямо сейчас наверху кто-то кого-то пожирал. Как я и говорил, началась бойня.

Заскрипели не то кости, не то доски или может быть это были суставы? Этий его знает, но я кое-как наконец-то поднялся, хоть и пока не выпрямился в полный рост.

— Принципы, идеалы, убеждения. С раздробленной душой, потеряв контроль над частью чувств и эмоций, ты всё равно продолжаешь что-то делать. Потому что именно принципы, идеалы и убеждения заставляют тебя это делать. Это нас и отличает от животных, демонов, простых смертных. Именно это следовало развивать всем видам, но почему-то мы улучшаем лишь оружие и броню, но не душу.

Великий Панцирь говорил пафосно, но на самом деле львиная доля моих успехов в первом шаге принадлежала и ему. Сам бы я вряд ли смог преодолеть невозможный барьер, а вместе с могучим артефактом и тенью души великого воина мне удалось поменять местами материальный и нематериальный миры. Как и с заклинаниями, законы физического мира стали зависимы от проявления ментального. Воля действительно многое значила для смертных в целом, но для магов в отдельности… она была всем.

В первый раз я за всё время мной была взята сила не из мироздания, а из душевных запасов. Этому неофиты учатся перед тем как взойти на следующую ступень академического образования. Меня же никто не учил, мне пришлось научиться самому, чтобы не сдохнуть. Прямо как наши предки в прошлом, прямо сейчас я изобрёл «велосипед». Непродуктивно, неэффективно, глупо, но на нормально обучение у меня как-то времени не было.