Глава 1. Гармония
Кладбище ассоциируется с чем-то мрачным. Произнесёт кто-то это слово, и ты представляешь унылую серую картинку: небо затянуто грозовыми тучами, возможно, стоит туман, а может, вокруг безлунная ночь. Если есть деревья, то, как правило, голые либо же и вовсе давно высохшие.
Но это наш разум привык мыслить стереотипами. На деле же миры куда разнообразнее и неожиданнее. Если бы существовал единый человекоподобный Создатель миров, можно было бы смело утверждать — его фантазия стократ богаче фантазии даже самого экстравагантного творца-шизофреника.
Именно поэтому белые мраморные надгробия вокруг меня сияли под лучами яркого летнего солнца. Поверни голову и увидишь вдали зелёные поля, сливающиеся на горизонте с синим куполом неба. Красота. Из мрачного антуража вокруг лишь карканье ворон. Ну да, от этих-то никуда не денешься, привыкли они жить на кладбищах, где люди оставляют сладкие подношения умершим родственникам.
Мне же «вертеть головой» было без надобности. Стоило лишь подумать, и картинка сама смещалась. Сейчас нет у меня ни головы, ни глаз, ни тела. Я лишь слабый, еле заметный энергетический сгусток, каким-то чудом сохранивший сознание и теперь зависший над могилой.
Над своей могилой.
Странно видеть на надгробии своё имя. Своё настоящее имя, а не то, что принадлежит какому-то селянину. Видеть свою дату рождения. Ту, что в разных учреждениях мне частенько приходилось называть, ту, что была паролем для некоторых моих учётных записей. И дату смерти. Тот самый день, когда я, полный радости и надежды, чуть ли не вприпрыжку шел на новую работу.
«Странное видение…» — подумал я. Ну или не я, а какой-то малый энергетический сгусток — всё, что осталось от меня настоящего.
— Это не видение, — прозвучал рядом со мной женский голос. — Мы сейчас действительно в твоём родном мире, в той самой временной точке, которая соответствует оной в Зуртейне, где ты тоже практически умер.
Я мысленно передвинул «картинку» перед глазами влево (если бы у меня была голова, это называлось бы «повернул голову в сторону говорившего»). Несколько мгновений рассматривал её, пытаясь понять, что же за дама решила составить мне компанию. Не мог найти слов. Лишь тёплые чувства и чёткую ассоциацию — весна. Да, если бы я был художником и решил изобразить хуманизацию этого времени года, нарисовал бы её примерно так — высокая веснушчатая босоногая девушка с тёплыми рыжими волосами до бёдер, в венке из одуванчиков, облачённая в лёгкое светлое платьице.
Находиться возле незнакомки было райским наслаждением. Я невольно придвинулся к ней ближе, хоть у меня и не было ног. Моя истерзанная душа будто бы заживала. О небо… какая же добрая от неё исходит энергия…