Но, сытый и живой.

* * *

И даже какая-то лень, напала на меня. Оглядываюсь на рядом стоящего Володю, привлекающего внимание местных прелестниц своей белобрысостью и истинно орловской статью.

— Гусары и гвардейцы. — Со смехом думаю я, глядя на него, а Володя улыбается в ответ мне, и улице, где уже фланирует народ.

Представительниц прекрасного пола там тоже хватает и они, по моему, уже начали артиллерийский обстрел, лукавыми взглядами, пронзающими сердца и будоражащими кровь неясными обещаниями.

— Что, Володя? Хороши испанки? — Спрашиваю я с улыбкой.

А он улыбается в ответ и подтверждает:

— Хороши и горячи, главное чтобы не зарезали невзначай.—

Я смотрю на него, на улицу, на девчонок и понимаю:

— Сейчас такое время наступает, что надо радоваться каждой спокойной и счастливой минуте. Когда полыхнет, таких минут станет куда меньше.—

Улыбка наплывает на мое лицо и я произношу:

— Я сейчас, посмотрим, как они горячи.—

И умчался за гитарой.

— А что? В Севилье, я еще не пел. — Понимаю я, внутренне улыбаясь и уже практически лечу назад, в обнимку со своей шестистрункой.

Еще мгновение, я снова на веранде, рядом Володя и он тоже уже не один. Вокруг него вьется стайка прелестных девчонок, и он расцветает от этого внимания.

Гитара проверена, пальцы привычно берут первый аккорд, а затем полился и ритм. Тот самый, сплиновый. А следом и слова.

— Да это Романс, от Саши Васильева. Сильная вещь, посмотрим, как отреагируют испанцы и особенно испанки? — Думаю я и уже пою, а Володя привычно переводит слова девчонкам и не только.

Народ, собрался потихоньку и слушает. Это Испания, они, наверно просто сердцем понимают подобную музыку:

* * *

И лампа не горит,

И врут календари,

И если ты давно хотела что-то мне сказать,

То говори.

Любой обманчив звук,

Страшнее тишина,

Когда в самый разгар веселья падает из рук,

Бокал вина.

И черный кабинет,

И ждет в стволе патрон,

Так тихо, что я слышу как идет на глубине

Вагон метро.

На площади полки,

Темно в конце строки,

И в телефонной трубке эти много лет спустя

Одни гудки.

И где-то хлопнет дверь,

И дрогнут провода

Привет! Мы будем счастливы теперь

И навсегда.

* * *

— Да, неоднозначная песня, как и многое у Саши Васильева. — Понимаю я и еще, я понимаю, видя реакцию публики:—Снова этот чертов гений, нашел слова и мелодию, которые вынимают душу, и похоже не только у меня.—

И мои размышления, прерывает вежливое покашливание незаметно подошедшего руководителя нашей делегации.

— Да, Николай Семенович. — Здороваюсь я и тут же слышу вопрос, от этого неприметного человечка, неопределенного возраста и цвета волос: